Няня из Чайноботтам

Мы разошлись, я вернулся в каюту, и тогда ударил колокол, знаменующий окончание моих счастливых дней. Он прозвонил беззвучно – я не мог его услышать, но все было предрешено. Клыка в каюте я не застал, и его отсутствие испугало меня. Я ждал его как на иголках, а когда, за полчаса до полуночи, он вернулся, последний удар моего колокола вдруг раздался так отчетливо и явно, что мне стало дурно.

Клык рассказал мне все. О том, кто такая мисс Эштон, о том, что, или, вернее, кто находится в ящиках, которые мы должны сбросить в море.

Это было ужасно, но все только начиналось… Клык сообщил, что наниматель не просто требует избавиться от ящиков, но и от няни, которая их сопровождает. Он смеялся, рассказывая это, говорил, что испытывал невероятное наслаждение, наблюдая за нашим с мисс Эштон романчиком. По его словам, то, что я ничего не знал, добавило делу остроты, превратило задание в настоящую пьеску и придало долгому скучному плаванью… как он выразился?.. щепотку нюхательной соли, которая может поднять на ноги и мертвеца. Но пьеска, по его словам, была бы не полной без поворотного момента.

«Она знает, – сказал он. – Знает, кто ты и что собираешься делать… Я только что подбросил записку в ее каюту…»

Я бросился к выходу, оттолкнул Клыка в сторону и понесся к каюте мисс Эштон. Мой худший кошмар оживал прямо на глазах.

Палубы были пусты – все попрятались от шторма. Волны бились в борта, лил дождь и сверкали молнии – идеально для какой-нибудь аудиодрамы, ужасно – для происходящего в реальности.

В каюте мисс Эштон не оказалось, и у меня в сердце будто разорвалась пуля. «Он убил ее!» – такой вывод напрашивался. Но я все стучал, звал ее…

Открывший на шум пассажир из соседней каюты, путешествующий с детьми господин судья, сказал, что видел мисс Эштон пару минут назад: она пронеслась мимо него, направляясь на верхнюю палубу.

Она была жива! Я должен был ее найти! Должен был опередить Клыка…

Вот только мне это не удалось. Мисс Эштон нигде не было.

Время подбиралось к полуночи.

Отложив поиски, я бросился туда, где, согласно плану, должен был произойти сброс ящиков. Меня гнала вперед одна лишь мысль: «Остановить его. Помешать ему убить детей…» Я был готов отдать свою жизнь, но не допустить это ужасное преступление.

Выбежав на палубу, я увидел Клыка. Прислонившись к ограждению борта, он курил папиретку.

«Что-то ты долго… – сказал он, когда я приблизился. – Забыл о нашем деле, приятель?»

Я был в ярости.