Няня из Чайноботтам

Сыпал угрозами и обвинениями, клялся, что не дам ему сделать то, что он задумал. На это Клык расхохотался мне прямо в лицо:

«Оглянись кругом, Гоббин. Чего-то не хватает, правда?»

Я сперва не понял, о чем он говорит, но потом до меня дошло. Уже была полночь, но рядом не обнаружилось ни одного ящика.

«Что ты сделал?» – потрясенно спросил я.

«То, ради чего мы здесь, – ответил он. – Я знал, что на тебя нельзя положиться – не из нашего ты теста, Гоббин. Час назад я закрепил на ящиках груз и сбросил их за борт.

Дело сделано. Почти… На очереди няня, но сперва… Понимаешь ли, приятель, мне не нужно, чтобы ты болтал о том, что здесь произошло. Да и в целом, я ведь тебя знаю: ты попытаешься помешать мне прикончить девчонку. Даже жаль: ты мне нравишься, Гоббин…»

И он на меня набросился с ножом, который прятал в рукаве. Я был готов к этому, но опыт и мастерство старого флика недооценил. Началась схватка. И я будто снова вдруг вернулся в тот день в пансионе. И снова в моей памяти всплыли наставления дяди…"

"Я дрался, как кот, которого пытаются схватить, чтобы отправить на живодерню.

Мне даже удалось завладеть ножом Клыка. Вот только у него был еще один.

В тот момент, как он вонзил свой мне в бок, я полоснул его по горлу.

Это был еще не конец. Не знаю, что вселилось в Клыка, – видимо, какая-то нечисть овладела им, но он будто не заметил перерезанного горла и попытался меня задушить. Ему это почти удалось, и если бы я не смог вытащить из собственного тела нож, не представляю, чем все обернулось бы.

Но мне удалось. Я нанес ему удар прямо в сердце и толкнул вперед.

Клык перевалился через борт и рухнул в море.

А потом появилась она.

Лилли Эштон выбежала на палубу. Дождь окутывал ее хрупкую фигурку. Она была в ужасе – не знаю, видела, ли она нашу схватку, но у нее и без того был повод ужасаться.

«Где они?! – закричала Лилли, набросившись на меня. – Где мои дети?!»

Я лишь глянул на море поверх ее плеча – и она все поняла. Ее охватило безумие, чувство потери сковало ее прекрасное лицо маской.

Я не знал, что она собирается делать. Даже не представлял, клянусь вам! Я попытался объяснить ей все, но не успел. Она бросилась к ограждению, сказала: «Будь ты проклят» – и спрыгнула за борт.

Я остался на палубе один. В ужасе. В отчаянии…

Истекая кровью, под хлещущим дождем я стоял и глядел в черноту клубящейся и переваливающейся бездны, в которой сгинула та, кого я любил…

…Старший сержант Гоббин замолчал.