Няня из Чайноботтам

Лис очень гордился своей матерью и собирал вырезки из газет со статьями, в которых рассказывалось о ее похождениях. Однажды кое-кто из Сироток по глупости заметил, что, раз у него есть мать, то он не может в полной мере считаться сиротой. После той оплошности бедолагу больше не видели – Лис был скор на расправу.

Перед Винки Лис предстал в классической Лисовской позе – развалился на стуле, закинув ногу на ногу. С деланной утомленностью одну руку он перекинул через спинку, другую оттопырил в сторону и лениво водил пальцами по воздуху.

– Ба-а! Кто это к нам пожаловал?! – воскликнул Лис. – Да нам оказал честь сам господин Винсент Килгроув-младший!

Сиротки поддержали дружным смехом. Винки сглотнул.

– Привет, Лис, – чуть слышно проговорил он. – Как поживаешь?

Лис перевернулся – закинул другую руку за спинку стула и пронзил Винки прищуренным взглядом.

– О, я поживаю просто замечательно, Винки. Спасибо, что спросил. А ты вот что-то совсем неважно выглядишь. Недоедаешь? Как грустно… Может, угостить тебя похлебкой? Или папиретку?

Лис вытащил из кармана пальто портсигар и, открыв его, протянул Винки.

Тот покачал головой. Лис пожал плечами, взял одну папиретку, и, дождавшись, когда Вакса ее для него услужливо подожжет, закурил. В воздух поднялось облако рыжеватого дыма.

– Я знаю, что сейчас творится в твоей крошечной голове, Винки, – сказал Лис. – Ты, верно, спрашиваешь себя: «И зачем я понадобился всеми уважаемому господину Лису?»

Винки кивнул. Лис в точности описал то, что происходило в его голове.

– Что ж, я раскрываю карты. Я сидел этим утром и все думал: наш бедный Винки голодает, горбатится на Площади целыми днями, спит в каком-то крысином подвале, еще и Шнырр Шнорринг отбирает у него те жалкие крохи, что он выцеживает у этих экипажников. А не пришла ли пора спасти нашего Винки? Ведь он мне так дорог – нас с ним так много связывает…

– Спасти?

– Конечно, спасти. Никто не заслуживает жизни унылого работяги, Винки, – даже ты. То ли дело жизнь, полная приключений в кругу друзей.

Мои поздравления, господин Винсент Килгроув-младший, – теперь вы снова Сиротка с Чемоданной площади. Со всеми привилегиями. И с равной долей. За вычетом моих процентов, разумеется.

У Винки перехватило дыхание.

– Я… я…"

"– И с неприкосновенностью, попрошу заметить, – добавил Лис. – Знаешь, что мы сделаем с Шнырром, если он осмелится еще хоть раз косо на тебя взглянуть? Мы его так взгреем, что он свое имя забудет.