Няня из Чайноботтам

Удачный день, верно, Винки? Свободные места у Сироток появляются не так уж и часто. Всё, разрешаю плясать от радости. Можешь даже рухнуть в обморок. Только ненадолго.

Винки слушал Лиса с ужасом. И единственным, что он смог выдавить, было:

– Но я… не хочу…

– Ладно. Можно и без обмороков.

– Я не хочу снова…

– Что «снова»?

– Снова быть Сироткой.

– Что?!

Лис вскочил со стула. Сиротки отпрянули. Винки тоже попытался отступить назад, но уперся в Ваксу, который явно следил за тем, чтобы он не вздумал сбежать.

– Ты, верно, запамятовал, Винки, – угрожающе сказал Лис, – что ты у меня в долгу.

Когда родители вышвырнули тебя из экипажа, кто тебя подобрал? Отвечай!

– Ты, Лис.

– Кто тебя приютил? Кто тебя кормил? Кто научил читать и считать? Кто защищал от фликов?

– Ты, Лис.

Лис наклонился к нему и прошептал на ухо:

– Кто привел тебя к мистеру Махеррану со станции?

– Ты, Лис.

Лис отстранился и ткнул в Винки папиреткой.

– Верно. Это был я. Без меня ты пропал бы на Площади в первую же ночь. Площадь жестока.

Площадь безжалостна. Хочешь ты этого, или нет, но в тот день, когда ты впервые вошел в афишную тумбу, ты стал одним из нас, Сироткой с Чемоданной площади. Время вернуть должок. – Перепуганное лицо Винки развеселило Лиса, и он усмехнулся. – Да не трясись так, я же забыл сказать самое главное – это не навсегда, но если будешь и дальше корчить недотрогу, твои хорошие деньки на станции кебов закончатся, и ты туда никогда не вернешься.

Винки всхлипнул, и Лис поморщился – единственные слезы, которые он не выносил, были слезы Винки.

Лис ни за что не признался бы, но к этому крохотному мальчишке, который целыми днями возился у кебов, он испытывал определенные чувства: прошло уже почти четыре года, но он все равно будто бы считал себя в ответе за него. Когда он подобрал Винки, тому было всего три, самому ему было то ли одиннадцать, то ли двенадцать. Лис был жесток и безжалостен, но с Винки никогда, и тем не менее Винки знал, что тот запросто может воплотить в жизнь свою угрозу (если посчитает, что для его «воспитанника» так будет лучше).

– Умоляю, Лис, не отбирай у меня кебы! Кебы – это все, что у меня есть!

Лис тряхнул головой и вернулся на свой стул. Выставив перед собой руку, принялся разглядывать длинные заостренные ногти.

– Ты ведь презираешь то, чем мы занимаемся, верно? Считаешь нас какими-то негодяями и что сам ты выше шушерства…

– Что?! Нет!

– Я не знаю, откуда ты понабрался всей этой мерзости с честностью, но я тебя этому не учил.