Решив все-таки не мудрить, отпускаю ситуацию. Если что, буду действовать по обстоятельствам, а там — как получится.
— А кто у меня большая умничка и опять жует плед? У кого будет полный рот ворсы? — улыбаясь, приподнимаю уже проснувшуюся дочь и счастливо слушая ее смех.
Ну вот как можно было не родить такую лапочку? Зачем-то вспомнился почти бывший муж и его вопли о том, что раз я хотела ребенка, то мне и возиться с ним. А он — не будет."
"— Девочка? — переспросил муж, когда ему сказали пол. — Твою мать! Не могла хотя бы пацана родить?
В родильной палате все обалдели.
Персонал быстренько разбежался, оставив нас троих: орущую новорожденную, обессиленную мать и разгневанного отца.
— Да какая разница, какого пола ребенок? — спрашиваю, смертельно уставшая после суток схваток, ругательств медиков про бестолковых старородящих и внезапной истерики мужа.
— Что ты чушь несешь? Как это какая разница? У начальника отдела — пацан. И у главного по кадрам — тоже. Они ходят все вместе на байдарках, рыбачат.
Я мог бы быть с ними, если бы ты все не запорола! Хоть какая-то была бы польза от навязанного тобой ребенка!
Я молчу, шокированная новостью. Вот так, живешь с человеком пятнадцать лет и думаешь, что у вас все хорошо, а потом, как удар по голове, выясняешь подобные вещи.
— Слушай, Аленушка, — Георгий подходит, поглаживает меня ладонью по плечу, а я тут же напрягаюсь, понимая, что ничего хорошего сейчас не будет, — а может, ну его это все?
— Что все? — спрашиваю сухими губами.
— Ну… роддом, младенца этого. Оставим ее тут? А сами попробуем еще раз?
— Ты шутишь? Или совсем идиот? — Спрашиваю спокойно, но внутри такое ужасное смятение: сердце бьется об ребра, как птица об стекло, и дышать трудно, не хватает воздуха.
Георгий смотрит на меня не мигая, а потом усмехается.
— Прости, это я тупо пошутил. Извини. Нервы, понимаешь?
У него нервы?!
Очнувшись, осознаю, что застыла посреди комнаты, держа Дашу на руках и глядя в одну точку на стене. С чего это я вдруг вспомнила тот старый эпизод почти годичной давности? Фу, до сих пор мерзко, что после всего того, что творил муж в роддоме, я все равно вернулась в нашу квартиру и жила с ним еще долгих десять месяцев.
О чем я вообще думала?! На что надеялась?
— Ам! — уже громче кричит дочь, для особо глухих, ухватив меня за мочку уха и потянув к себе.
— Слышу, маленькая, сейчас будем завтракать.
Сегодня у нас на завтрак каша для Даши и выпечка для меня.
