Если бы он действительно видел, что здесь творится, то при аллергии Эвана ни за чтобы не допустил подобного. Она осторожно вытащила из шкафа несколько кубков, медали и стопку пыльных грамот. Начисто вытерла полку и принялась за исследование находки. Что бы Аврора ни говорила, как бы ни пыталась отстраниться от Джеймса, но он ей нравился, очень нравился, и ей было безумно интересно узнать его лучше.
Каждый разговор, который можно было свести к нему, она непременно сводила. Естественно, будучи уверенной, что никто ни о чем не догадывается, и это просто любопытство.
А сейчас ей выпал шанс прикоснуться к его прошлому, провести пальцами по дорогим ему вещам. «Так ли они ему дороги?» – грустно хмыкнула она, поражаясь насколько небрежно, даже запущено выглядели подтверждения его талантов.
Здесь были медали за победы в шахматных турнирах, грамоты за участие в школьных олимпиадах, кубки за призовые места в соревнованиях по конкуру. Аврора протерла высокую золоченую чашу, которая досталась команде бристольского университета за первое место по конному поло.
Она провела подушечкой пальца по гравировке: 2005 год. Аврора не была причастна к этим победам, не приложила руки к тренировкам, но чувствовала гордость за достижения Джеймса, поэтому искренне недоумевала, почему он сам так наплевательски к ним относился, почему допустил, чтобы они ненужной грудой пылились в застенке, в самом дальнем углу.
– Мэри, а ты не знаешь, почему… – она не успела закончить мысль: дверь резко распахнулась, и в кабинет стремительно влетел Джеймс в вихре из запахов, звуков, тяжелого взгляда, рентгеном прошедшегося по комнате и остановившегося на Мэри.
– Я перезвоню, – коротко бросил он в телефон, буквально пригвоздив юную горничную к месту. Аврора продолжала стоять с кубком в руках, желая раствориться, как аспирин в стакане. И где мантия невидимости, когда она так срочно нужна?
– Она ни при чем, – уверенно произнесла Аврора, привлекая к себе внимание. – Это я виновата.
– Виновата в чем? – Джеймс бросил вопрос, как горячую головешку, а ей оставалось либо научиться жонглировать, либо униженно опустить руки.
Аврора готова была повиниться.
– В этом, – она кивнула на открытые дверцы шкафа и, поставив туда кубок, осторожно закрыла их.
– Мэри, вы можете идти, – с напускным спокойствием велел Джеймс. Та быстро бросила Авроре сочувственный взгляд и скользнула к двери. Для кого-то гроза миновала, а кто-то остался в эпицентре торнадо. Разве утром объявляли штормовое предупреждение?
– Какого.
