Вместо этого она решила осмотреться, вчера убранство спальни ускользнуло от ее внимания, надо исправлять! Первое, что Аврора заметила – массивный винтажный будильник, стрелки которого были на половине восьмого утра.
«Черт, черт, черт!» – про себя выругалась она, осторожно снимая руку Джеймса. На кухне, наверняка, уже вовсю хозяйничает миссис Флэгг, приехал Чед. Боже, а если Эван проснулся? Там же прямо напротив его спальни на полу валялись халат и тапочки! Она сползла с кровати – голая как в день своего рождения.
Ей же абсолютно нечего надеть! Трусиков, даже если можно было бы попробовать их починить, нигде не видно, а больше у нее ничего не было! Правда, есть еще одежда Джеймса: джинсы, носки, футболка… Футболка!
Аврора натянула ее на себя, купаясь в аромате холодного моря и сладкого апельсина. Не так уж и плохо – футболка доходила больше, чем до середины бедра, почти как платье! Аврора в последний раз взглянула на спящего мужчину: какой он сейчас милый, забраться бы обратно и не вылезать из постели сутки или двое.
Но она отчетливо понимала: сказка была ночью, а утром – жизнь. И как им быть – еще предстояло подумать: у Джеймса кто-то есть, пусть это не любовь до гроба, но всё же. Да и сама Аврора не до конца расставила точки с Дрю. Но больше ее волновало другое: что она значит для Джеймса? Это серьезно или просто удобно? Она тихонько выскользнула из хозяйской комнаты. Ей необходимо обо всем подумать, для себя самой решить, если у них будущее. Если, конечно, ей вообще предложат отношения.
Аврора быстро схватила халат и тапочки, обратив внимание, что телефоны всё также покоились на столике: значит, Эван еще не выходил. У нее есть пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок, разбудить младшего Барлоу и спуститься к завтраку.
Сам Джеймс проснулся минут через пятнадцать после побега Авроры. Пустая кровать, смятое белье – он не был удивлен ее отсутствием, но сегодня не чувствовал себя покинутым. Ночь всё расставила на свои места.
Он откинул одеяло и заметил на краю постели белое кружево. Он лениво улыбнулся: принцесса может и сбежала, но оставила ему кое-что поинтересней хрустальной туфельки. Джеймс подцепил пальцами трусики: красивые, жаль, что испорченные. «Что ты за животное», – шутливо попенял себе он и бодро поднялся. У него сегодня насыщенный день – шестое чувство подсказывало: его сладкая Мэри Поппинс еще не до конца готова оставить свой зонтик и упасть в его объятия.
