Он бросил ее! Обещал всегда быть рядом и так легко отказался от нее! Почему Джеймс так спокоен? Почему только ее сердце разрывается? Почему ей так сложно уйти, а ему так легко отпустить?
– Не трогай меня! Отпусти! – взорвалась она.
Джеймс прижал ее к себе, молчаливо снося истерику: сначала Аврора вырывалась, потом затихла, иногда всхлипывая.
«Почему же так больно?» – одна мысль была в ее голове, но она справится, вытолкает ее из сердца и запечатает вход амбарным замком.
– Я в порядке, – тихо произнесла Аврора, коснувшись его плеча.
– Извини за истерику. Спасибо, что помог.
Она подошла к пассажирской двери, придерживая ее, показывая, что готова адекватно принять помощь.
– Куда ты поедешь?
Аврора не ответила – это больше его не касалось, – бросила рюкзак на переднее сиденье:
– Прощай, Джейми, – она слабо улыбнулась, села в машину и уехала из жизни семьи Барлоу."
"Джеймс наблюдал, как удаляется маленькая машинка, увозя его сказочную принцессу. Он коротко зло рассмеялся.
Почему? Почему он вынужден молча наблюдать, как в холодной осенней дымке растворяется его мечта? Хочется кричать, ломать, крушить, но он не должен. Как же достало это «должен»! Лорд, подсматривавший за ними из-за угла, вышел и завыл на пустую подъездную дорожку.
– Да заткнись ты! – в сердцах крикнул Джеймс. Лорд понуро опустил голову, потом и вовсе убежал. Ну вот, теперь от него еще и собака решила уйти…
***
Две недели Аврора жила в гостинице, тратя всё свободное время на поиск квартиры – переехать в собственное жилище стало первостепенной задачей.
Она стремилась стать полностью самостоятельной. Она хотела жить одна. Наконец остаться без мужчин, без сомнений, без прикрытий. Только она. Максимум усилий обязательно вознаградится – жилье нашлось относительно быстро.
Небольшая квартира в южной части Камдена, в паре кварталов от Блумсбери-сквер. Светлая, чистая, с гостиной-студией и маленькой спальней. Возможно, это не совсем то, к чему Аврора привыкла – танцевать здесь было рискованно, ног можно не собрать и зубов не досчитаться, – но очень мило.
Она купила большие напольные вазы с голубыми водяными гранулами и наполнила их цветами, а с окон сняла тяжелые коричневые портьеры, заменив их на атласные, ярко-синие. Она стремилась создать что-то свое, личное, отражение собственных вкусов и предпочтений. У нее получалось. Это дарило облегчение и приносило небольшую радость. Стало немного легче.
