Как только силы вернулись к нему, он стал играть, но играть в одиночестве, потому что сестра не могла ни поднять головы, ни шевельнуться.
Дверь тихонько скрипнула, извещая о чьем-то приходе. Аврора повернулась, Эван, лишенный обзора, выглянул из-за ее спины. Кто может в любую комнату заходить без стука? Только хозяин.
– Добрый вечер, – Джеймс кивнул няне. – Привет, чемпион. – Эван по привычке собрался запрыгнуть на отца, но сразу был остановлен: – Лежи.
Он скинул пиджак, ослабил узел галстука, но через секунду и вовсе решил снять удавку.
Разместившись в ногах сына, благо кровать позволяла, он подпер голову рукой и начал расспрашивать, как они провели день.
Аврора была на связи с мистером Барлоу целый день – кто бы знал, что он так любит строчить сообщения, правда, короткие и сухие, но всё равно забавно. Она уверяла, что справляется с ролью сиделки и заботится об Эване именно так, как велел доктор Майклсон, и что самому Джеймсу приезжать совершенно не требуется.
Он не стал долго настаивать и остался на работе, но чувствовалось, что переживает – вероятно, не до конца доверяет няне. Аврора его понимала: опыта ухода за детьми у нее нет, но ответственности и энтузиазма хоть отбавляй! На том и порешили.
– А что же тебе читают?
– «Белого клыка», – спокойно, по-взрослому ответил Эван, но восторг рвался наружу: – Это про волчонка, там знаешь что было!
– Знаю, – улыбнулся Джеймс.
– Пусть Аврора еще почитает, там самое интересное начинается.
Она снова опустила глаза к книге и негромко продолжила:
– На волчонка напал ужас. Неизвестных и грозных вещей стало еще больше. Он съежился у входа в пещеру и стал смотреть на открывшийся перед ним мир. Как страшно! Все неизвестное казалось ему враждебным. Шерсть у него на спине встала дыбом; он оскалил зубы, пытаясь издать яростное, устрашающее рычание. Крошечный испуганный звереныш бросал вызов и грозил всему миру.
Аврора дочитала главу, потом следующую, и еще, а когда подняла глаза, чтобы ненадолго дать им передохнуть, заметила, что дорогие слушатели уснули. Это лучшая благодарность! Она и сама была не прочь пристроиться рядышком, хотя нет, лучше в своей постели. Было всего девять вечера, а усталость сжала плечи и била по спине, словно Аврора трудилась в шахте, не разгибаясь.
Эван спал на боку, чуть поджав колени и уткнувшись лицом в подушку.
