Ночь над прерией

Одна кобыла, которая еще паслась, подняла голову, карий встал на ноги. Квини подумала, что наверху, у сосен, что-то шевелится. Это мог быть лесной кот, который сам боялся крупных животных, возможно, также ласка или куница. Кролики дремали, плотно прижавшись друг к другу, одна белая ангорская масса, безобидная, ничего не ведающая.

Из дома снова донеслись стоны Джо. Наверху, у сосновой рощицы, стоял человек. Это был Гарольд Бут. У него в руках не видно было оружия. Он был без шляпы. Лошади при нем не было.

Его могла привести сюда случайность, но Квини почувствовала намерения подкрадывающегося Гарольда, так что руки и ноги у нее моментально словно парализовало.

Собаки рычали. Бут подступал к ней. Она отступала назад. Он медленно спускался по склону вниз, ближе к дому.

Квини могла обежать вокруг дома, разбить окно и влезть в дом к Стоунхорну. Но, может быть, ей будет не пролезть через разбитое окно. Она могла кричать, но, наверное, Стоунхорн спит так крепко, что не услышит ее, или при пробуждении его свалит новый приступ.

Она могла кричать через долину на другую сторону, возможно, ее бы и услышали Мэри и Айзек, но, скорее всего, во сне они ее с такого расстояния не услышат. Она осталась на месте, и единственное, о чем она подумала как о самом реальном, это был ее нож, который она судорожно сжимала в кармане передника. Он был раскрыт. Она чистила им рыбу и переворачивала ее на сковородке.

Гарольд Бут стоял перед ней.

От него несло перегаром.

— Ах! — сказал он. — Маленькая женщина! Она, должно быть, ночью так одинока. Нет, ты не должна быть так одинока. Идем… — И он готов был на нее наброситься.

Так как за спиной у нее была стенка дома, казалось, что отступить от него некуда.

— Идем! Раз эта пьяная хрюкающая тут, внутри, свинья не желает больше тебя… Ты будешь теперь моей женой. — И он бросил вперед свое тяжелое потное тело.

Квини проскользнула под его плечом. Затем она повернулась вокруг и, пока он качался у дома, ткнула его сзади ножом в руку и пригвоздила его к бревенчатой стене.

Он вскрикнул и протяжно завыл.

Квини надеялась, что Стоунхорна это разбудит, но ее Стоунхорн продолжал безмолвствовать, и в доме не было слышно никакого движения.

Молодая женщина обежала хибару вокруг и пустилась бежать вниз, на шоссе. Достигнув обочины, она остановилась.

Дом Айзека Бута по ту сторону шоссе был темен и тих.