Однако через час ему все же стало известно, что судья Элджин и не думал выдавать приказ об аресте Джо Кинга, но зато просил суперинтендента по телефону порекомендовать толкового индейца-скаута.
— Кого же нам направить к нему? — спросил Эд.
— Джо Кинга, именуемого Стоунхорном. Это единственный, кто здесь может чего-то добиться. И это надо сделать как можно быстрее. Иначе произойдет что-нибудь еще.
— Хау. Откуда ты знаешь об этом нелепом подозрении, Эд?
— От соседа Стоунхорна — Гарольда Бута. Гарольд и Эсма знакомы.
Гарольд должен был принести мне поручительство с тем, чтобы я его до слушания дела о краже лошадей на ранчо Кинга оставил на свободе. Джо — частный обвинитель. Гарольд заинтересован подорвать авторитет Джо Кинга. Оба как кошка с собакой, ты же знаешь это.
— Есть у тебя донесение полиции, Эд?
— Вот, читай заметки об этом. Ты поедешь к Джо?
Морнинг Стар выехал рано утром. Круглое и красное, висело над горизонтом солнце, как щит воина на стенке палатки. Скоро оно стало золотым и его лучи озарили иссушенную землю, рано пожелтевшую траву, поблекшую, полную таинственности даль прерии.
Просыпались коровы, змеи выползали на солнечные местечки. Мычали быки. Это был единственный посторонний звук, который слышал Фрэнк во время своей поездки в долину Белых скал. Когда справа появились скалы и ранчо Бутов, а слева на склоне можно было увидеть старую, потемневшую бревенчатую хибару, Фрэнк понял, что он у цели. Он повернул полевой дорогой налево наверх, к этой хибаре, местожительству семьи Кинг.
Рядом стояла большая палатка из бизоньих шкур. Фрэнк услышал в доме голоса, он вошел и оказался в до первобытности просто обставленном помещении. Два лежака для спанья и сиденья стояли по углам. Между ними грубо сколоченный стол. Труба железной печки была выведена через крышу. На стене на крюках висели одежда, патронташ, кобура с пистолетом. В углу стояло охотничье ружье. В единственном очень прочном ящике были, наверное, убраны патроны.
Джо Кинг поднялся и поприветствовал гостя.
Фрэнк невольно мысленно сравнил внешний вид Джо с описанием детектива и служащего криминальной полиции. Реальность почти соответствовала описанию: молодой, рослый, худой, жилистый. Линии его рта придавали лицу какое-то огорченное и даже циничное выражение, которое не могло расположить к доверию, а свет в глазах, напоминающий о труднообъяснимых таинственных чувствах и представлениях индейцев, должно быть, удивил бы белого человека и показался бы скрытым безумием.
