Ночь наслаждений

– Вовсе нет, – сказала Энн голосом самой примерной гувернантки. – Я всегда находила этот цвет глупым добавлением к спектру. Вы когда-нибудь рассматривали радугу?

– Раз-другой, – ответил он, развеселившись от столь неожиданного заявления.

– Слишком трудно найти разницу между голубым и фиолетовым, не говоря уже о том, чтобы различить между ними еще и индиго.

Дэниел немного помедлил и, чувствуя, как дергаются от смеха губы, заметил:

– Видно, вы долго об этом думали.

Энн поджала губы, пытаясь не улыбнуться в ответ.

Они дружно засмеялись. К ним подошла служанка с двумя кружками дымящегося чая. Энн немедленно сжала свою ладонями и блаженно вздохнула, чувствуя, как тепло проникает в кожу.

Дэниел пригубил чай, вздрогнул, когда горячая жидкость просочилась в горло, но тут же сделал второй глоток.

– Думаю, я выгляжу неотразимо: весь в царапинах, пятнах и синяках. Возможно, следует начинать сочинять истории о том, как я получил увечья.

– Не забудьте грабителей, – напомнила Энн.

– А это, – сухо ответил он, – лишено всякого достоинства.

Она улыбнулась. Редкий мужчина обладает способностью к самоиронии.

– Что думаете по этому поводу? – спросил он, поворачиваясь, словно хотел показать себя со всех сторон. – Сказать, что я сражался с диким кабаном? Или дрался на саблях с пиратами?

– Ну… это зависит от многих обстоятельств.

– Думаю, только пираты. Куда более впечатляюще звучит, будто я побил их голыми руками.

Дэниел взмахнул руками, словно показывая приемы древнего восточного военного искусства.

– Прекратите, – умоляла Энн смеясь. – Все на вас смотрят!

– Они и так смотрели бы, – пожал он плечами. – Меня не было три года.

– Да ведь они посчитают, что вы сошли с ума.

– Но мне позволены чудачества. – Он одарил ее ослепительной полуулыбкой и подвигал бровями: – Это одно из преимуществ титула.

– Не деньги и не власть?

– Они тоже, – признался он. – Но сейчас я просто наслаждаюсь собственными чудачествами, а в этом случае очень помогают синяки, не находите?

Энн закатила глаза и глотнула чая.

– Возможно, шрам, – рассуждал он вслух. – Как считаете? Вот здесь. Я мог бы…

Но Энн уже не слушала. Только смотрела на его руку, проводившую диагональную линию от виска до подбородка.