Ночь наслаждений

Ощущение было такое, словно кто-то положил на веки гири или погрузил ее во что-то липкое, откуда она никак не могла выбраться.

– Вы в безопасности, – заверила женщина. Голос был добрый, и она, похоже, хотела помочь.

– Где я? – прошептала Энн, все еще не в силах открыть глаза.

– Вы вернулись в Уиппл-Хилл. Лорд Уинстед нес вас сквозь дождь.

Энн ахнула, и глаза наконец открылись. Она находилась в ванной, куда более роскошной и элегантной, чем та, которая была в детской. С ней были две горничные. Одна наливала в ванну дымящуюся воду, вторая старалась снять с Энн промокшую одежду.

– Он жив? – вырвалось у Энн. – Лорд Уинстед.

В мозгу замелькали обрывки воспоминаний. Дождь. Обезумевшие лошади. Жуткий треск ломающегося дерева. И каррикл, мчавшийся вперед на одном колесе. А потом… ничего. Энн больше не помнила ни одного мгновения. Должно быть, они разбились – почему она не может этого вспомнить?

Господи милостивый, что с ними случилось?

– Его светлость здоров, – заверила горничная.

Ее глаза сияли гордостью. Приподняв Энн, чтобы вытащить руки из рукавов, она добавила:

– Он герой, это уж точно. Настоящий герой.

Энн потерла лицо руками.

– Никак не могу вспомнить, что случилось. Какие-то обрывки, только и всего.

– Его светлость сказал, что вас выбросило из экипажа, – сказала горничная, принимаясь за другой рукав. – Леди Уинстед сказала, что вы, возможно, ударились головой.

Когда она видела леди Уинстед?

– Мать его светлости, – пояснила горничная, неверно поняв вопрос.

Энн не знала, почему это так унизительно… но ощущала именно унижение.

– Ее светлость сказала, что у вас шишка, прямо здесь.

Горничная коснулась своей головы, в паре дюймов повыше левого уха.

Энн, растиравшая висок, запустила пальцы в волосы и сразу нашла большую, болезненную шишку.

– Ой, – ахнула она, отдернув руку.

– Леди Уинстед посчитала, что вас нужно отнести сюда, – продолжала горничная, снимая с Энн платье. – Нам велено согреть вас, вымыть и уложить в постель. Она послала за доктором.

– О, я уверена, что доктор не понадобится, – поспешно заверила Энн. Она все еще чувствовала себя ужасно: тряслась от холода, все тело ныло, а шишкой объяснялась жуткая головная боль.