Ночь наслаждений

– Не пойму, о чем ты, – прошипел он, – но у твоего драгоценного лорда Уинстеда полно врагов. Или ты не знаешь всю эту гнусную историю?

– Ты недостоин произносить его имя! – процедила Энн.

Но он опять засмеялся и проворковал:

– Представляешь ли ты, как долго я ждал этого момента?

Так же долго, сколько она прожила в качестве отброса общества.

– Представляешь? – прорычал он, хватая связанные платки и яростно их скручивая.

Энн плюнула ему в лицо, которое мгновенно пошло пятнами ярости, такими красными, что его светлые брови ярко выделялись на общем фоне.

– Ты сделала ошибку, – прошипел Джордж и потащил ее за собой в темный переулок. – Как удобно, что ты выбрала такой убогий квартал, – прокаркал он. – Никто и не оглянется, когда я…

Энн стала кричать. Но никто не обращал на нее внимания. Да и кричала она недолго. Джордж ударил ее в живот, и она привалилась к стене, ловя губами воздух.

– Восемь лет я воображал себе этот момент, – продолжал он жутким шепотом. – Восемь лет вспоминал тебя каждый раз, когда смотрел в зеркало.

Он приблизил к ее лицу свое. Глаза были полны безумной ярости.

– Хорошенько взгляни на меня, Аннелиза. У меня было восемь лет, чтобы исцелиться, но гляди! Гляди!

Энн пыталась увернуться, но ее спина была прижата к кирпичной стене, а Джордж стиснул ее подбородок и вынудил смотреть на его изуродованную щеку. Рана зажила лучше, чем она думала, и теперь шрам побелел, но все равно щека была странно стянута и выглядела неприятно.

– Я думал, что сначала позабавлюсь с тобой, поскольку в тот день так и не удалось, но очень не хочется заниматься этим в грязном переулке.

 – Его губы растянулись в чудовищной ухмылке. – Даже я не думаю, что тебя стоит унижать до такой степени.

– То есть как «сначала»? – прошептала Энн.

Но она сама не знала, почему спрашивает. Она понимала. Понимала с самого начала. И когда он вытащил нож, точно знала, что он хочет сделать.

Энн не вскрикнула. Даже не успела подумать. Не могла сказать, что сделала, но ровно через десять секунд Джордж лежал на булыжниках, скорчившись, как зародыш во чреве матери, не в силах издать ни звука.

Энн постояла над ним еще мгновение, пытаясь отдышаться, после чего пнула его, сильно, прямо туда, куда раньше ударила коленом, и, по-прежнему со связанными руками, пустилась бежать.

Только на этот раз ей было известно, куда именно.

В десять вечера, после очередного дня бесплодных поисков, Дэниел направился домой. При этом он смотрел вниз, считая шаги и устало волоча ноги.