Ночь наслаждений

Дэниел осекся, неожиданно поняв, что у нее связаны руки, и осторожно, очень осторожно, чтобы не испугать ее накалом своей ярости, стал распутывать узлы у нее на запястьях.

– Кто это сделал с тобой? – прошипел он.

Она сглотнула, нервно облизнула губы и протянула ему руки.

– Человек, которого я когда-то знала, – выговорила она наконец. – Он… я… я расскажу тебе потом. Не сейчас. Не могу… мне нужно…

– Все хорошо, – успокоил ее он. Сжал ее руку и продолжал трудиться над узлами. Они были завязаны слишком туго, и Энн, возможно, еще ухудшила положение, когда пыталась освободиться.

– Я не знала, куда еще идти, – дрожащим голосом пояснила она.

– Ты правильно сделала, – уверил он, срывая платки с ее запястий и отбрасывая прочь. Ее начало трясти, и даже само дыхание было неровным.

– Не могу остановиться, – охнула она, глядя на свои подрагивавшие руки так, словно не узнавала их.

– Все будет хорошо, – кивнул Дэниел, накрывая ее руки своими и крепко сжимая, пытаясь унять дрожь. – Это всего лишь нервы.

Она подняла на него огромные вопрошающие глаза.

– Когда люди Рамсгейта гонялись за мной по всей Европе, – добавил Дэниел. – После того как я в очередной раз ускользал и знал, что пока нахожусь в безопасности. Что-то во мне словно отпускало натянутую тетиву, и меня начинало колотить.

– Значит, это пройдет?

Он ободряюще улыбнулся.

Энн кивнула, и в этот момент выглядела такой ужасающе хрупкой, что он с трудом удержался, чтобы не обнять ее, не попытаться защитить от всего мира.

– Давай лучше войдем внутрь.

Дэниела с такой силой одолели облегчение, страх и ярость, что он едва держался на ногах. Но, как бы там ни было, нужно увести ее. Она нуждается в его заботе. Возможно, нуждается в еде. А все остальное можно выяснить позже.

– Может, войдем черным ходом? – нерешительно спросила Энн. – Я не… не могу…

– Ты всегда пользовалась парадной дверью, – свирепо бросил он.

– Нет, дело не в этом, пожалуйста… – взмолилась она. – Я в таком состоянии. Не хочу, чтобы меня кто-то видел.

– Я тебя вижу, – тихо напомнил он.

Их глаза встретились. И он мог бы поклясться, что уныние и тоска в этих глазах стали таять.

– Знаю, – прошептала она.

Дэниел поднес ее руку к губам.

– Я так испугался, – признался он, обнажая душу. – Не знал, где тебя найти.

– Прости. Больше так не сделаю, – пообещала Энн.

Но что-то в ее извинении вызывало неловкость.