Ночь наслаждений

И вовсе не имел в виду ничего такого.

Все же она ничего не сказала. Сначала. Но потом выдавила:

– Думаю, вы сошли с ума.

– Такая возможность существует, – согласился Уинстед, показывая на коридор, ведущий к лестнице западного крыла. – Нам сюда. Впрочем, вряд ли у вас есть выбор.

Энн застыла, и он понял, что сказал что-то ужасное. Мерзкое. Мерзкое из-за того, что случилось с ней в прошлом, давно – когда выбора у нее в самом деле не было.

Но, возможно, его слова могли показаться мерзкими независимо от того, какова ее история.

– Прошу прощения, – сказал он, склоняя голову. – Я дурно вел себя.

Ее губы раздвинулись. Она молча заморгала, не зная, верить ли ему, и он в потрясенной тишине понял, что ее нерешительность разрывает ему сердце.

– Мои извинения искренни, – заверил Дэниел.

– Конечно, – поспешно кивнула мисс Уинтер, и ему показалось, что она не лжет. Он надеялся, что она не лжет. Впрочем, она могла сказать это просто из вежливости.

– Если честно, я сказал, что у вас нет выбора не из-за должности гувернантки в доме моей тети, а просто потому, что вы не знаете, куда идти.

– Конечно, – повторила мисс Уинтер.

Но Дэниел чувствовал себя обязанным сказать больше, потому что… потому что… потому что не мог вынести мысли о том, что она подумает о нем плохо.

– Любой гость был бы в таком же положении, – добавил Дэниел, надеясь, что мисс Уинтер не подумает, будто он оправдывается.

Она попыталась сказать что-то, сдержалась, возможно потому, что это было очередное «конечно». Он терпеливо ждал – она по-прежнему стояла у портрета третьего графа, – готовый просто смотреть на нее, но тут она наконец сказала:

Дэниел кивнул. Движение было грациозным, элегантным и светским – так он делал тысячи раз. Но в душе он был почти сметен волной облегчения.

– Вы не из тех, кто может воспользоваться беспомощностью женщины, – сказала мисс Уинтер, и в этот момент Дэниел все понял.

Кто-то ранил ее. Энн Уинтер знала, что это означает – оказаться во власти кого-то более сильного и могущественного.

Дэниел ощутил, как что-то внутри закаменело от бешенства. Или печали. Или сожаления.

Он не знал, что испытывал в тот момент.