Ночь самой дорогой любви

Я инстинктивно обхватываю талию Арины и, делая шаг в квартиру, не глядя защелкиваю замок.

Чувствую, как она всхлипывает, и закатываю глаза. Опять её отец напортачил. Как можно быть таким идиотом? Знает же, что у дочери слабая психика. Долбоеб.

— Тише, малышка, — пройти в квартиру в обуви я не могу и разуться, соответственно тоже. Приходится тупо стоять и поддерживать одноногого бандита. Бандитку. Не удержался и улыбнулся, получив тычок в плечо.

— Ты еще смеешься? Отец насильно выдает меня замуж, а тебе смешно?

Я сделал уязвленный вид.

— Насколько мне известно, жених не против свадьбы, ты одна ломаешь комедию. Заканчивай.

— Потому, что я не хочу портить жизнь нам обоим. Как ты не понимаешь?

35. Макс

Мне надоело обсуждать одно и тоже. Попытался сменить тему, пока настроение окончательно не испортилось.

— Как твоя нога?

Блондинка поняла намек и ответила.

— Врач сказал, через пару-тройку недель можно будет снимать гипс. Если заживление продолжится по плану. Унеси меня на диван.

Я покорно подчинился и аккуратно усадил подругу в гостиной, расположив поврежденную ногу на пуфик. Пришлось пройти в обуви. Но домработница Арины меня простит. Надеюсь. Ведь она по совместительству и моя.

Разувшись и скинув куртку, я направился на кухню и загрузил кофемашину. Пошарив в шкафах нашел горькую шоколадку и положил на стол. Как можно есть эту гадость? Арина любила сладкое, но для подержания фигуры ограничивала себя. Раньше, помнится, она ела шоколадки тоннами и не переживала за последствия.

— Макс мне маккиато! — донесся до меня её писклявый голосок. На самом деле голос у Арины красивый. Как у большинства девушек в меру нежный, и тонкий. Но мне нравилось её подкалывать и издеваться. Она мне как сестра. А сестру «не подъебешь — ни проживешь», как говорится.

— А я думал гляссе… — три. Два. Один.

— Ты с ума сошел! Забыл, как меня может разнести от такого количества калорий?

Сварив кофе, я поставил чашки на поднос, туда же плитку шоколада и расположился на диване, рядом с подругой.

— Ты такой хороший, Макс. Твоей девушке повезёт.

— Если она переживет тщательный досмотр со стороны отца, — не удержался я.

— Зачем ты это делаешь?

Я едва заметно напрягся. Но Малиновскую не проведешь. Сквозь тонкую ткань серой футболки она почувствовала мой сбившийся пульс.