Ночь со зверем

— Я смирилась!

— Ну и зря, — прорычала она натурально, сверкая на меня злыми глазами. — Прекрати уже, Хант! Хватит! Никому это не поможет, только хуже сделаешь!

Ее слова удивили. Я молча проследил, как волк поднялся с моих коленей.

— И давно ты так думаешь? — заговорил тихо. — Давно ты думаешь, что людям надо позволить все, что они захотят? Твой сын пострадал, неужели этого недостаточно?! Когда мы поднимем головы? Сколько еще наших детей должно стать жертвами их экспериментов?!

— Я устала, медведь! — закричала на меня Тата, поднимаясь на ноги.

— Я. Устала. Я не могу думать обо всех сразу, я хочу покоя! Чтобы ты, наконец, перестал смывать кровью нашу жажду мести! Чтобы Кай хоть как-то продолжал жить дальше! Он жив, и я ценю это. И благодаря тебе! Но я не хочу больше войны…

Ее слова гнули спину. Я сидел на коленках, не в силах выпрямиться. А она стояла надо мной, сжимая кулаки.

— …Я не забуду, что с нами сделали, — продолжила она тихо. — Но я лучше буду видеть, как улыбается твой ребенок, чем то, как ты предпочитаешь воевать дальше…

Волк стоял, слушал и не шевелился.

Я знал, что он все слышит и понимает, как если бы оставался человеком. Людям удалось лишь повредить механизм оборота, но не изменить личность. Хотя… Вынести все это и остаться прежним — невозможно. Мы с Каем разошлись на этом пути. Он смирился, принял и старался жить дальше. Я дрался, отказываясь признавать, что слабее тех, кто смог нас искалечить. Протестовал, захлебываясь ненавистью.

— …Пошли, — тихо позвала Тата волка, собрав его одежду в охапку.

Кай глянул мне в глаза таким продирающим до глубины души взглядом, что воздух вышел из легких. Привычная гипоксия окрасила свет в окне яркими цветами, и я, не поддаваясь, поспешил расправить грудную клетку. Мне было ради кого дышать, и эта реакция неизменно вносила ясность в приоритеты. Почему же Каю надо было посмотреть смерти в глаза лишь раз, чтобы смириться? Я же не раз был на волосок, и чхать хотел…

Тьма в голове разошлась мгновенно от прикосновения холодных пальцев к предплечью.

Айвори сидела рядом, заглядывая мне в глаза.

Умная девочка. Никаких вопросов, только предложение, от которого невозможно отказаться. Я вдруг почувствовал себя слабым и старым, вымотавшимся, как и Тата. Позволил взять за руку и отвести в гостиную. Уилл сидел на полу с Роном. Сын встрепенулся, завидев меня, и замотал ножками, пытаясь доползти до меня быстрее, чем я до него дойду.

— Все хорошо, — взял его на руки.

— Я пойду, — поднялся Уилл.