Ночь со зверем

И вы важнее для нашего выживания, чем какие-то сомнительные результаты зверств.

— Эйдан, я готов дать вам любые доказательства своих слов.

— Откуда вдруг такое прозрение, мистер Джонсон? Неужели не ведали столько времени, что творят ваши люди?

— К сожалению, пока Лоуренс не взялся за вас, у меня не было подозрений в сторону моего подчиненного. И я прошу помощи. Мне нужно сохранить мир. Это моя первостепенная задача…

На самом деле испытал острое желание обратиться к младшему брату и спросить его мнение, потому что я не верил ни единому слову и испытывал острое желание дополнить свой список именем президента.

— Буду ждать, мистер Хант.

Я замерла с Роном, заглядывая в открытую дверь. Эйдан стоял позади, не давая подсказок как реагировать, чтобы помочь ему пережить это касание прошлого. Так мы и стояли молча на пороге его старого дома.

— Уютно… вроде, — оглянулась я.

Эйдан задумчиво смотрел из-за моей спины.

— Не хочу туда возвращаться, — тихо произнес и перевел на меня взгляд.

— Ну, может, и не нужно?

— Вот теперь это понял.

— Боишься? — вздернула я бровь.

Рон особенно сочно причмокнул пемиканом, не давая шанса тишине.

— А вдруг я был вообще полной сволочью? — Эйдан улыбнулся, опустив взгляд на сына.

— Значит, тебе определенно выдали второй шанс, который ты использовал на все сто.

— Ты правда так думаешь? — усмехнулся в своей манере, возвращая на меня внимательный взгляд.

— Немного страшно, конечно, — улыбнулась. — Но я не думаю, что ты прежний сильно отличался от тебя настоящего.

— Хотелось бы надеяться…

— Ты можешь оставить этот домик на всякий случай, — пожала я плечами. — Чтобы было где подумать и побыть одному.

— О чем мне тут думать? — оскалился он. — Нет, Ари. Думать будем вместе, а то без меня ты надумаешь что-нибудь снова. А этот домик надо спалить к чертям.

— Жалко… — замерла, когда его руки оплели талию, и он прижал меня к себе.

— Жалко, когда твоя женщина тебя боится.

— Я тебя не боюсь, — осторожно взглянула на него.

— Правда? А замираешь все время одинаково. Недотрога.

— Кто бы говорил, — закатила глаза.

— Давай, обними меня — я никому не скажу, — улыбался он соблазнительно, склоняясь к моему лицу. — Почему ты предлагаешь мне тебя оставить ради того, чтобы побыть одному? Может, ты хочешь побыть одна?

— Нет, — мотнула головой. — Рон же…

— А ты? Ты чего хочешь?

— Эйдан, я не хочу быть одна.