Ночь со зверем

И, видимо, им тут никто ни разу не дал отпора…

— Эй ты! Чего пялишься? Иди давай к турникам! Нечего пялиться!

Я кинул взгляд на волка, потом на свою рану на бедре.

— Мне нужна аптечка, — спокойно направился к солдатам.

— Дай волку полизать, — хрюкнул один и разразился мерзким хохотом. Но стоило наткнуться на мой оскал, закашлялся. — Иди, сказал!

Волк как раз зашелся в мелких судорогах, и я направился к нему. Его нос был горячим, глаза закатились. Я заприметил в углу кран и потащил его в тень, потом оторвал от футболки кусок ткани и принялся поить бедолагу.

Все это было странно. В дикой природе я бы наверняка его убил. Но здесь все вставало с ног на голову.

— Давай, приходи в себя, — командовал ему, обтирая морду.

Рана на бедре ныла, но уже не кровоточила, и я стискивал зубы, стараясь отвлечься от личного дискомфорта. По крайней мере, мысли о девочке отступили на какое-то время…

За мной пришли, когда стемнело. Я сидела на кровати, вздрагивая от каждого шороха, но когда двери открылись, в груди запекло от адреналина, а сердце уже привычно застучало в висках.

— Пошли, — угрюмо скомандовал охранник.

Второй стоял поодаль, и я презрительно усмехнулась их мерам предосторожности рядом со мной. Но дергаться смысла не было. Как представила, что сейчас вернусь в вонючую камеру… А если там снова медведь? А если сегодня он не обернется? Меня снова начало колотить.

Я уже практически не дышала от страха, но ожидания оказались далеки от реальности. Меня провели в часть базы, которую видеть не доводилось, а когда поставили перед решетками, взгляд врезался в мужчину возле кровати…

Сегодня его камера напоминала комнату в отеле, а сам он, кажется, не собирался становиться медведем — стоял с приспущенными штанами, придерживая повязку одной рукой и пытаясь оторвать кусок бинта зубами.

Чиркнул замок, и охранники посторонились. Я все ждала какой-нибудь грязной шутки, но камера закрылась сначала на решетку, потом на глухую дверь, и я застыла на входе, глядя на зверя…

Он только кинул хмурый взгляд на меня из-под бровей и продолжил себя бинтовать.

— Как день? — прохрипел хмуро.

— Что еще я могу у тебя спросить? — зло процедил он.

— Не знаю. Может, ничего?

— Трахать тебя молча?

Я дернулась, больно ударяясь в двери, и съежилась, жалко всхлипнув. Он ругнулся, роняя повязку и открывая моему взгляду глубокую рану, будто от чьих-то зубов.

— Что с тобой? — спросила изумленно.

— Ставки отрабатывал, — зло усмехнулся он, хватая пластырь.