Ночь со зверем

И так это было знакомо, что уже не спишешь на стресс и шок.

Он запустил пальцы в мои волосы и потянул назад, позволяя сделать вдох.

— И давно ты тут отдаешься всем за деньги? — прорычал так, что я едва разобрала.

— Что? — мотнула головой.

Дурман развеялся, вытесняемый злостью.

— Я три дня смотрю на тебя… и уговариваю себя не убить тебя…

— Пошел ты к черту! — ударила его в грудь. — Да что ты вообще знаешь!

Я била его в грудь снова и снова, вымещая злость, и было плевать, что взгляд зверя наливается сталью даже в полумраке.

— Ты не знаешь, через что я прошла! И права не имеешь…

На этом его терпение кончилось. Он рванул с меня халат одной рукой, вцепившись в шею другой, и потянул за собой.

— …Пусти! — взвизгнула и полетела к дивану. Развернулась рывком и сползла в подушки, завороженная зрелищем.

Эйдан скинул пиджак, и теперь расстегивал рубашку, плавя меня злым взглядом. А я тлела под ним, ежась в комок.

— Не надо, — выдохнула.

— Я год умираю без тебя… — прохрипел он, отбрасывая рубашку.

— Знаешь, как это для такого, как я? Остаться без той, которую выбрал?..

Я мотнула головой, вжимаясь в диван, а он склонился надо мной, упираясь руками с обеих сторон:

— Тебя правда тут ничему не научили? — усмехнулся со злостью.

А мой взгляд прикипел к пугающему шраму от ребер до пупка. Я облизала пересохшие губы и потянулась к нему рукой. Зверь опешил. Проследил взглядом мое движение и нахмурился, когда провела пальцами по рельефу поврежденной кожи. Но большего не позволил — перехватил запястье и дернул в сторону, опускаясь на мое место.

Потом усадил меня к себе лицом и сжал пальцы на бедрах:

— Давай. Покажи, на что способна.

И я показала. Зарядила ему по морде так, что аж ладонь прострелило болью, зато внутри отпустило. А он только оскалился мне в лицо и швырнул на диван. Пара точных рывков, и я осталась голой. Звон пряжки ремня спустил панику с поводка, но когда он придавил собой, скрутил руки за головой и прикусил кожу на подбородке, силы кончились. Я разжала ноги, подпуская его вплотную… и раскрыла глаза от боли, когда он попробовал протолкнуться в меня членом.

Мышцы сократились в болезненном спазме, а во рту стало солоно от крови. Я вцепилась ногтями в его руку и забилась в тисках.

Влажный выдох в шею пустил дрожь по коже. Я дышала, как загнанная, а зверь вдруг впился в шею губами и осторожно двинул бедрами, растягивая и причиняя боль…

— Нет… — мотнула головой, пытаясь сбросить оцепенение и ослабить ощущения давления.