Ночь со зверем

Он стоял у дивана, не приближаясь, но голос говорил ясно — если ответ ему не понравится, мне не жить. Я медленно развернулась и сползла до пола — стало все равно. Только тоска сжала тисками сердце — так хотелось еще раз увидеть Рона. Он ведь ждет дома… И Соня говорила, что сегодня плачет.

— Он не твой, понял? — Ложь сорвалась с губ быстрее, чем я успела подумать. — Оставь меня в покое. И его тоже. Я не виновата в том, что случилось.

— Чей тогда? — голос зверя выцвел и показался незнакомым.

Он отвернулся в стенку, и я видела только его темный профиль.

Кадык нервно дергался, а кулаки угрожающе сжимались, но я чувствовала какую-то слабость, наполнившую пространство между нами. Она дрожала натянутыми до предела нервами. И мне показалось, что у меня есть шанс… его добить.

— Я была потеряна после всего, — принялась врать. И голос не подвел — охрип равнодушно в нужных местах. — Меня приютил… один… А чем было отплатить? — Я неопределенно хмыкнула. — Мне некуда больше падать. Но ребенок все, что у меня есть. И я не собираюсь сдаваться…

— Вон пошла, — вдруг глухо прорычал он, и все надежды на спасение сдулись.

Но замок вдруг щелкнул, а зверь рыкнул громче: — Проваливай!

Я подскочила на ноги и бросилась из комнаты. Колени подгибались, я дрожала, кутаясь в халат, но кое-как добежала до гримерки и захлопнула двери.

Когда ее шаги стихли, колени подогнулись, и я медленно опустился на пол. Пальцы вспороли когти, но я ничего не чувствовал. Хотелось сдохнуть. Я думал, что смогу ее простить…

Айвори не виновата, что так вышло.

Я даже не знал ее полного имени, пока его не узнал Сезар. Но следы ее терялись на бирже труда, и последняя запись о ее приходе датировалась прошлым годом. Только отправили ее по документам на побережье на производство устриц. Дальше не было ни одной записи. И если бы не Сезар, я бы никогда ее больше не увидел.

Когда он дал мне адрес заведения, в котором предположительно работает та, которая очень на нее похожа, первым желанием было схватить девушку на подходе, затолкать в машину и увезти к себе… Но душу начали грызть дьявольские «а если».

А если она уже чужая? А если у нее настолько сложившаяся жизнь, что мне в ней не будет места? Хотя, какая жизнь может быть у той, что работает в этой клоаке, понятия не имел. Я не хотел ее заставлять, возвращать в клетку и напоминать нам обоим, с чего все началось. Ее уже заставили однажды…

Я так вымотался в этой дикой жажде обладания ей, что готов был простить все…

Но сейчас хотелось сдаться и сдохнуть.