Ночь со зверем

Работает в исследовательском центре Аджуна.

— Слышал, вы справились с фармацевтическим кризисом сами…

Мы подъехали к выезду из города, и Сезар свернул на «зеленый» тоннель для нерезидентов Смиртона.

— А ты не выяснил? — усмехнулся он.

— Я много всего выяснил, но мне все равно интересно послушать. — И я снова затянулся.

Добывать информацию наперегонки с ним было забавно. Мне хотелось так же, как и он, уметь добраться до всех и всего, что имеет значение.

— Два года. Прибежала ко мне, спасаясь от белоглазых.

Я посмотрел на него:

— Вот это совпадение… А я не знаю, скольких угробил, прежде чем определился.

— Ты не виноват, — кинул он на меня взгляд.

Мы замолчали надолго. Я смотрел в окно, а по сути — на свою жизнь, которая стала неожиданно другой. Даже очертания у деревьев показались более четкими, а солнечный день наконец будто добрался до залежей снега в глухой чаще, и с него потекли ручьи.

— Ты мне собираешься что-то нехорошее рассказать, да? — повернулся к нему, вышвыривая окурок в окно.

— Мы после этого с тобой что… станем кем-то друг другу? Или так и останемся?

— А ты уже все решил.

— Защищаешь меня, — усмехнулся. — Или надеешься обезвредить?

Мне вдруг стало гадко на душе. Сезар теперь моя семья. Общая мать не исчезнет, какими бы ни были остальные обстоятельства. А я не верю. Мне так проще…

Сезар покачал головой, усмехаясь:

— Ты — та еще заноза в заднице, Хант. Но я сделаю все, чтобы ты не достался им.

— Тебе все еще не хватает личных проблем? — щурился я, пытаясь скрыть восхищение во взгляде.

И зависть. У Сезара не было сомнений и вопросов к себе, в отличие от меня.

— Тебе правда интересно? — усмехнулся он.

— У меня скоро свадьба. И мы ждем ребенка.

— Ух ты! — оскалился я. — Шустро ты делаешь дела.

— Уверен, это у нас семейное…

Я сдался, отворачиваясь к окну и прикуривая новую сигарету:

Он промолчал. Следующий час мы ехали молча. Цель его пути становилась ближе, и напряжение росло.

Наконец, он свернул с трассы на одну из сотен незаметных развилок и углубился в лес. Еще минут двадцать мы продирались заброшенной дорогой, а я смотрел вокруг, прислушиваясь к себе.

Трудно было понять, то ли мне и правда все кажется знакомым, то ли я себя в этом убеждал. Пустота в душе, вызванная амнезией, пульсировала, как потревоженная рана, и мне хотелось заткнуть ее хоть какими-то воспоминаниями.