Ночная

- Эверард предположил, что на брата Раинера покушались потому, что он способен разрушить любую защиту, но неизвестно, с какого расстояния — и как много времени это займет. Если бы готовилось ограбление или незаконное проникновение, то храмовник был бы нужен живым, — ровным голосом доложила леди Эмори. — А вот если злоумышленники рассчитывали что-то (или кого-то) похитить и скрыть от поисковых заклятий, то само существование человека с подобными талантами им как бельмо на глазу.

Рэвену это предположение сказало явно больше, чем мне: лейтенант заметно помрачнел и насторожился, будто загадочные похитители могли скрываться под диваном и выскочить в любой момент.

- И никаких оснований отправить ноту протеста в посольство Иринеи, конечно же, нет, — раздраженно пробурчал он на одной ноте.

- А причем здесь посольство Иринеи? — не поняла я.

Леди Эмори улыбнулась одними губами.

- Моя мать была коренной иринейкой из семьи потомственных целителей, — она поправила выбившийся из прически локон.

Я невольно вспомнила, что вот такой типаж — светлая кожа и рыжие волосы — чаще всего встречался именно на севере Иринеи. Из образа выбивались разве что по-ирейски зеленые глаза. — Сама она не унаследовала магический дар, но у меня он проявился. Достаточно сильный, чтобы заинтересовать аристократию Иринеи в моем генофонде. Если бы Совет имел право решать мою судьбу, полагаю, меня бы здесь уже не было, — принцесса улыбнулась — тонко и холодно. — Но я отказала двум древнейшим родам Иринеи. Следствие полагает, что они сочли это оскорблением и намеревались заполучить меня против моей воли. В случае удачного похищения злоумышленникам пришлось бы скрывать меня от поисковых заклинаний, по крайней мере, по дороге от дворца до площади телепортации — или вовсе маскировать целый космический корабль. В эту версию прекрасно встраивается и факт кражи блокираторов из Музея Магии. Их могут использовать, чтобы не беспокоиться из-за возможной самообороны с моей стороны. А уже на Иринее можно будет сделать операцию по тотальному блокированию главного магического канала.

Она рассказывала об этом с таким ледяным спокойствием, будто мы обсуждали какую-нибудь пьесу, не нашедшую должного отклика у почтенной публики, а не возможную жизнь в плену с ампутированным главным каналом и особо ценных детей от похитителя и насильника. Меня продрало холодком — даже не из-за обрисованных перспектив, а от ее интонаций.