Ночная

- Пока непонятно только, что они собирались делать с международным скандалом, — невозмутимо продолжала леди Эмори. — Похищение королевского спикера — громкое дело. Засветятся любые фигуранты, без оглядки на титулы и состояния. Либо у злоумышленников припасено что-то на этот случай, либо они сочли, что магически одаренные дети дороже репутации.

- Не сочтите за неуважение, леди Эмори, — осторожно сказала я, — но почему вы? На Хелле достаточно магов вашего уровня. Кто-нибудь согласился бы на союз и добровольно.

- Потому что речь идет об аристократии, — хмыкнул Рэвен.

 — Им не нужны дети от обычных хелльских магов. У них слишком часто проявляется какой-нибудь не слишком одобряемый обществом дар. Одни некроманты и менталисты чего стоят! А Эмори — целитель. Более того: потомственный целитель. На Иринее это… — он осекся, сообразив, кому и что объясняет. — О, прости. Кажется, я еще не отошел от вчерашнего…

Я отмахнулась. Чего уж теперь?..

- Если Эверард прав, то самым сложным будет даже не прижать им хвост, — укоризненно посмотрев на кузена, перевела тему леди Эмори.

 — А сделать так, чтобы они оставили эту идею раз и навсегда.

Ну да. Если учесть, что похитителей волнуют именно дети, а не законность их появления, то опасность принцессе грозила, по меньшей мере, еще лет тридцать. А если учесть уровень современной медицины и целительский дар самой леди Эмори… кажется, я начинала понимать всех тех умников, которые запирали принцесс в неприступных башнях под присмотром дракона!

Прикинув, что последние дни леди Эмори почти не покидала МагПро, я сообразила, что, в общем-то, королевская семья и на сей раз не стала отступать от общепринятого канона.

А потенциальный «дракон» легонько тронул меня за предплечье и тихо спросил:

Глава 9 Ведьма и опрометчивые поступки

К обеду, когда у меня уже голова пухла от перевода, до жилого этажа штаб-квартиры наконец-то добралась посылка от Юнити: моя старая одежда, оставшаяся с времен обучения на Иринее, теплая шаль, гигиенические принадлежности, непременный контейнер с домашней едой и записка, в которой сестрица требовала предоставить подробный доклад о происходящем за высоким забором и успокоить ее мятущуюся душу.

Я представила себе лица сотрудников отдела безопасности, вынужденных проверять передачку, гнусно хихикнула и тут же выставила из комнаты Раинера, радостно вцепившись в любимое платье — того нежного оттенка бирюзово-зеленого, который принято называть мятным.

Он мне все еще шел. Платье в целом — уже нет.