Ночная

 — Кто рискнет повторить, что сам граф подцепил веселую болезнь накануне помолвки, мигом окажется там же, где та девка, что его заразила!

Я потеряла дар речи.

- Мы с Рэвеном напоили помощника палача в таверне, — вставил Оберон. — Он сказал, что неделю назад казнили гонца, доставившего какую-то весть от будущего тестя графа. Палач-то подумал, что с невестой что-то случилось, но, скорее всего, письмо было о расторжении помолвки. Из-за… — он развел руками. — Госпожу Жизель потребовали к графу три дня назад, и последние два она заперта здесь.

Я прикусила губу. Постоянная сырость, сон на земляном полу и отсутствие еды не пошли Мамаше Жизель на пользу. Чахоткой она болела уже давно, и граф, кажется, сделал все, чтобы из темницы почтенная врачевательница так и не вышла.

- Не реви, — коротко посоветовала Мамаша Жизель, за месяцы практики изучившая меня, как облупленную. — Я-то еще тут, а предыдущие семеро целителей — кто в петле, кто в пепле. Глядишь, и графа переживу…

- Погоди, — нахмурилась я.

 — То есть после тебя к графу уже никого не звали?

- Так меня потому и приволокли, что целители в городе кончились, — хмыкнула Мамаша Жизель. — Стал бы иначе граф перед собой нищенку терпеть!

- То есть он перебил всех целителей в городе, — медленно сказала я, — но остался болен. А два дня спустя вдруг отдал свою сестру новому советнику и приказал устроить празднование…

- И если ты прольешь свет на тайну этого самого советника, то все наверняка станет на свои места, — поддакнул Оберон.

Я передернула плечами и, покосившись на Мамашу Жизель, перешла на унилингву:

- Его зовут Тегиль Айвенна. Это он пытался восстановить мой главный магический канал. Я не интересовалась, что с ним случилось после того, как заклинание сбойнуло, и меня выбросило на Тангарру, но чисто логически… не может быть, чтобы отдача от неудачного плетения ударила только по мне. Вполне возможно, что его тоже переместило. Но тогда непонятно, что ему помешало найти меня и телепортироваться обратно? В плане трудоустройства ему, конечно, определенно повезло больше…

Но вряд ли сразу.

И вряд ли настолько, чтобы ради этого стоило оставаться на чужой планете, не зная языка, посреди эпидемии чумы, когда весь город яростно и отчаянно ищет козлов отпущения среди травниц и стариков, называя их колдунами.

И он даже не пытался найти меня!

- Экие тайны, — хмыкнула Мамаша Жизель, насупившись.

Я почувствовала себя виноватой, но стоически смолчала.