Ночная

Раинер будто окаменел под моими руками, привыкая к новым ощущениям, запел тише — и треклятая дымка защитного контура окончательно сгустилась в непроницаемую белую стену, перестав реагировать на литанию.

Я прикрыла глаза, уткнулась носом в основание его шеи и обреченно выдохнула.

А Раинер вдруг положил свои ладони поверх моих, заставив вздрогнуть от этого прикосновения — загрубевшая, шероховатая кожа, такая горячая, будто он горел заживо. И, так и не позволив себе умолкнуть, завел литанию в четвертый раз.

Вот так, вплотную к нему, литания слышалась совсем по-другому. Она резонировала вовсе не с холодными камнями башни — и почему мне только показалось так в первый раз? Она резонировала со мной, дрожью отзываясь в каждой косточке, и каждый хриплый шепоток, эхом возвращающийся с лестницы, касался запоздалой, запретной лаской.

И мне казалось, что я слышу его ушами — чуткими, привычными различать малейшие изменения мелодии, чувствую его руками, под которыми такие маленькие, такие холодные ладони отчаянно цепляются в грубую ткань храмовничьей рясы… и его глазами вижу, как бледнеет, растворяется прочная, надежная защита, которая могла бы простоять не один год — чтобы смениться совсем другой.

В ней уж точно не было надежности, и уверенности она не даровала. Новый контур не мерцал белесой дымкой, прячась от чужих глаз, а непреклонно поблескивал ядовитым свинцом — тяжелым и упрямым, как сам Раинер.

Под моими руками раздувалась и снова опадала грудная клетка, жесткая и горячая.

С самым сумасбродным голосом, какой только можно представить.

- Получилось, — хрипло сказал Раинер, будто сам себе не веря, и сжал пальцы на моих запястьях. — Получилось…

Рэвен молчал. Наверное, оно было и к лучшему.

Глава 15 Виконт и матримониальные планы

Оберон, выбравшись из защитного круга, без лишнего шума переправил нас обратно в хижину бокора, в очередной раз подтвердив, что наличие в команде телепортиста здорово облегчает жизнь.

Я уселась прямиком на доски, уложив голову Ясмайн себе на колени, и принялась медитативно разбирать золотистые пряди ее волос. Сестренка не просыпалась, и магия под ее ногтями светилась тускло-тускло, будто она очень долго колдовала без перерыва.