Ночная

- Мне больше интересно, на чем я попался, — мрачно пробурчал Раинер, в сердцах вдарив кулаком по косяку. — Ты как?

- В бурном восторге, — саркастически отозвалась я и достала из-за пазухи аварийный маячок для портала.

- Подожди, — остановил меня Раинер. — Рано.

Я вопросительно заломила бровь.

- Осмелюсь напомнить, для колдовства тебе нужны свободные руки. Местные, конечно, привыкли иметь дело с травницами и бокорами, но даже они сообразят связать нас, прежде чем вести на костер. Раз тебя раскрыли, нужно эвакуироваться, пока не поздно.

Потом разберемся, где произошла утечка.

Пока я говорила, Раинер деловито примерялся к дверным петлям и к концу фразы прицельно ткнул куда-то острием меча, вынудив меня удивленно замолчать. Спрашивать, что он задумал, я уже не стала: когда у него становилось такое сердито-сосредоточенное лицо, под руку лезть не стоило. Проще подождать и увидеть все своими глазами.

Так вышло и на этот раз. Раинер подвигал мечом, вызвав жалобный скрип петель, и плавно, как-то нарочито лениво шевельнул пальцами.

Из-под ногтей просыпалось несколько серебристых искорок, растаявших прежде, чем долетели до пола: колдовал храмовник все еще неважно — но поставленной цели, как правило, добивался.

Клинок вспыхнул неуютным, холодным светом. Раинер тут же с силой надавил на рукоять, использовав зачарованный меч вместо рычага. Петли издали странный звук, и дверь просела в коробке. Раинер едва успел поймать ее за решетку, чтобы не наделать шуму — и предсказуемо выронил меч.

Зажмурился, со страдальческой физиономией пережидая звон, радостным эхом метнувшийся по пустому тюремному коридору, и выпустил дверь, видимо, решив, что хуже уже не будет.

- Хотел сделать вид, что выбрался безо всякой магии? — скептически уточнила я. — Думаешь, они не догадаются, что меч на самом деле слишком хрупкий, чтобы послужить рычагом?

- Хочу свалить все на тебя, — невозмутимо сообщил он и без предупреждения дернул меня за подол, оторвав клочок ветхой ткани.

Притормозил на мгновение, оценив открывшийся вид, и намотал тряпку на рукоять. — Бежим?

Я сделала несколько глубоких вздохов. В оперативной работе я ненавидела две вещи: бег и Раинера с его гениальными идеями, которыми он фонтанировал, как прорванный колодец напорной канализации. Напарник об этом отлично знал, но я не отказала себе в удовольствии напомнить ему об этом.