Ночная

Брат Раинер замолчал на середине проповеди и до самого храма выглядел до того обескураженным, что я подспудно, каким-то безальтернативным женским чутьем поняла: он тоже не знал, с чего его потянуло на разговор.

Старшой сдержал слово, и уже через два дня к храму прибежал его младшенький с благой вестью: Нищая братия нашла подозрительную могилу.

Дождь все шел и шел, то усиливаясь и яростно барабаня по серым надгробиям, то утихая до унылой мороси; жирная черная земля превратилась в топкую жижу, в которой вязли босые ноги: новые сапоги было ужасно жаль, и я оставила их в Храме.

Десяток священнослужителей с хмурым Раинером во главе по поводу обуви так явно не переживал, но месить кладбищенскую грязь от этого было ничуть не легче.

Что делать со злосчастной монеткой, синод спорил до хрипоты. Упокоить нахцерера, чья семья давно мертва, — или смиренно ждать, пока жители Нищего квартала или храмовники найдут в бесчисленных братских могилах того самого мертвеца без савана? Несмотря на нехватку рук и состояние отчаянной, бессильной паники, охватившей вымирающий город, погибших старались хоронить с соблюдением всех положенных обрядов — пусть и в одной общей яме, но одетых и отпетых.

Искать того, о ком писал колдун, можно было до посинения; да и угроза неупокойников никуда, увы, не делась, хоть и получила приемлемое, с точки зрения синода, объяснение — в виде кривых полок с бутылями в доме бокора. Я здорово сомневалась, что колдун действительно нуждался в крысах-зомби и упорно охотящихся на них даже после смерти кошках, но предпочла не нагнетать обстановку раньше времени.

Город затопила вторая волна ненависти к магии, в Храме собирались на ежедневные молитвы все, кто мог до него дойти, но ситуации это, понятное дело, никак не исправило.

Все решил непомерно шустрый младший епископ, когда я смутно вспомнила что-то про отрубание нахцереру головы и варку оной в уксусе; в эффективности методы я была не слишком-то уверена, но святоша незамедлительно вцепился в идею, как клещ в собачье ухо, и выдал вполне жизнеспособный план.

Пока неизвестно, кем же был похороненный без савана, монетке самое место под языком сына мельника. Где его искать, все в курсе, а во избежание самоуправства горожан вокруг могилы должен круглосуточно дежурить десяток храмовников — есть тут один на примете, а смену ему потом подыщут. Когда найдут второго нахцерера, голову первого приготовят со всеми кулинарными изысками, о каких я вспомню; а монетка понадобится, чтобы обезвредить бокорова знакомца.