Ночная смена

Дэнни был веселым и жизнерадостным парнем: пару раз они с Тони и Дэнни со своей девушкой отлично провели время вместе. Но сейчас на пороге ее квартиры на втором этаже он показался ей не просто печальным, но осунувшимся и больным.

– Дэнни! – воскликнула она. – Что…

– Лиз, – сказал он. – Лиз, постарайся взять себя в руки… Ты… О Господи! – Он с размаху ударил огромным грязным кулаком по косяку двери, и она увидела, что он плачет.

– Дэнни, что-то с Тони?..

– Тони погиб, – ответил Дэнни. – Он был…

Но она ничего больше не услышала – провалилась в темноту.

Вся следующая неделя прошла как во сне. Из прискорбно скудных заметок в газетах и рассказа Дэнни в баре «Харбор инн» выяснилось следующее.

Они занимались ремонтом водопропускных труб, проходящих под полотном автомагистрали. Часть шоссейного покрытия была снята, и Тони с флажком направлял машины в объезд. С горы на красном «фиате» мчался какой-то парнишка. Тони подал ему знак свернуть, но парень даже не сбросил скорость. Позади Тони стоял грузовик, и он не мог отпрыгнуть назад.

У водителя перелом руки и рваные раны на голове – с ним случилась истерика, но он был совершенно трезв. Полиция нашла в шлангах тормозной системы отверстия, как будто они перегрелись и расплавились. Парнишка никогда раньше не нарушал правил движения – он просто не мог остановиться. Тони стал жертвой трагического стечения обстоятельств. Несчастный случай в чистом виде.

Шок от случившегося и сменившую его депрессию усиливало чувство вины.

Судьба сама распорядилась, как быть с Тони, не спрашивая Элизабет. Но в глубине души она даже испытала облегчение, что все решилось само собой. Потому что выходить за Тони замуж она не хотела… во всяком случае, после того ночного кошмара.

За день до отъезда домой у нее произошел нервный припадок.

Она долго сидела на камнях, погрузившись в горестные мысли, и вдруг неожиданно разрыдалась. Слезы полились ручьем, и она сама удивилась, что их может быть так много. Элизабет плакала, пока в животе не появилась резь, а голова не начала раскалываться от боли.

И хотя облегчения слезы не принесли, зато теперь она ощущала в душе только пустоту.

И в этот момент раздался голос Эда Хэмнера:

Она резко обернулась и, страшась увидеть оскаленную пасть волка из ночного кошмара, ощутила во рту металлический привкус страха. Но это был просто Эд Хэмнер, который без привычной армейской куртки и джинсов выглядел каким-то удивительно беззащитным.