Орлов тотчас же защелкнул наручники на его руках.
— Ну, кажется, все! — выдохнул Саша и провел ладонью по лицу.
Майя, бледная, как полотно, стояла около калитки, прислонившись к ограде, и не находила сил сдвинуться с места.
В калитку вбегали милиционеры во главе с Волковым.
Жанна вдруг подняла сцепленные вместе руки и всеми десятью пальцами впилась в лицо Бойко. Ее наманикюренные ногти оставили кровавые борозды на полном добродушном лице инспектора — ото лба до подбородка. Бойко присел и стал беспомощно шарить по траве.
Один из дружинников нагнулся, поднял очки и подал ему. Два милиционера из прибывшей группы взяли Сутееву за предплечья и быстро повели к машинам. Двое других повели Серегина.
— Что с вами, Панас Остапович? — встревоженно спросил Волков, подойдя к Бойко.
— Царапнула, кошка проклятая! — ответил Бойко, держа очки в руке и не решаясь открыть глаза.
— Воронин! — остановил Волков проходившего мимо милиционера. — Отведи Панаса Остаповича в мою машину и быстро в санчасть! Глаза-то целы?
Бойко разлепил веки, но от сильной боли тут же снова закрыл глаза:
— Кажется, целы, товарищ полковник… Видят… Извините, не признал по голосу…
— Идите в машину, Панас Остапович! Идите!
Милиционер взял Бойко под руку и бережно повел к машине.
По лицу инспектора струилась кровь, капала на китель, на ленточки боевых наград.
На крыльцо дома вышел Влад. Он улыбался. Шатким шагом спустился с крыльца. В руках у него была белая Майина сумочка.
— Ну, математик, как дела? — спросил его Волков.
— Как сажа бела, товарищ полковник… По башке бутылкой получил…"
"— Да что ты? И как самочувствие?
— Как после глубокого нокаута.
— Дешево отделался, — сказал Волков. — Вот обойдется ли так же легко у начальства — сомневаюсь. Пришлось доложить о твоем самовольстве. Начальство очень сердито. Вам с Чекиром грозят крупные неприятности…
— Что ж поделаешь?.. Только Чекир тут ни при чем, Константин Константинович.
Я к нему за разрешением не обращался… Майя! — окликнул он девушку, которая так и стояла, еще не оправившись от пережитого испуга. — Возьми свою сумочку!
Майя жалко улыбнулась, но от штакетника оторваться не смогла. Мирон подошел к ней, отдал сумку. Майя пролепетала побелевшими губами слова благодарности.
Влад повернулся и вошел в дом. К Волкову приблизился Орлов:
— Закончим здесь обыск, Константин Константинович, и поедем третьего брать, Долю.
