Занятая невеселыми мыслями, Слоан открыла чемодан, вынула черное платье для коктейлей и рассеянно поискала глазами шкаф, прежде чем учуяла что-то неладное. Она не просила у Сары никаких чемоданов. У нее свои есть… может, не такие роскошные, но все же…
И в жизни не видела черного платья, вышитого бисером, с шифоновой юбкой.
Девушка метнулась к постели и принялась рыться в чемодане. Откуда-то показался край лазурно-голубой шелковой юбки. У Слоан никогда не было такой, не говоря уже о блузке в тон или алом сарафанчике…
— О, ма, только не это! — простонала она, рухнув на кровать.
Дальше и смотреть не стоит: здесь все новенькое, с иголочки, и можно только гадать, как умудрилась мать заплатить за все это.
— За ремешок желтой туфельки был заткнут белый конверт, и девушка потянулась к записке, вооружившись решимостью во что бы то ни стало сдать все в магазин, как только доберется домой. Она ни разу ничего не наденет, так что владельцы просто не смогут отказаться принять обратно эти модные тряпки'.
Но она, оказывается, плохо знала собственную мать.
«Дорогая, ты, конечно, расстроишься, когда все поймешь, но я не пользовалась кредитной карточкой, так что можешь не беспокоиться, что влезу в долги и придется целый год выплачивать проценты, которые все растут, сколько бы взносов ты ни делал. Я просто потратила те деньги, что откладывала на круиз».
Слоан застонала и снова напомнила себе, что вещи следует вернуть."
"«Ты хотела, чтобы у меня был волшебный отпуск, но в эту минуту исполняется моя самая заветная мечта, так что теперь можно спокойно умереть! После всех этих лет твой отец позвал тебя, и я хочу, чтобы каждый видел: моя девочка прекрасна не только душой, но и лицом, Это в самом деле моя единственная неосуществленная мечта.
Постарайся хорошо провести время, повеселиться, забыть о бедах и заботах и носи все те прекрасные платья, что я для тебя купила.
Твоя мама.
P.S. На тот случай, если поддашься соблазну надеть всего один-два костюма, предупреждаю, что срезала все этикетки, так что ни один магазин не примет остальное.
Желаю счастья!»
Слоан засмеялась сквозь слезы и долго смотрела на расплывающиеся перед глазами строки письма. Бедная мама! Знала бы она, что дочери не до веселья и беззаботной ее никак нельзя назвать. Шпионить за отцом — что может быть противнее! Но тряпки так или иначе носить придется. Мама с типичной для нее щедростью и бескорыстием не оставила ей иного выхода.
