Нокаут

Потому что Шалов на этом не закончил бесчинствовать.

Он опустился на одно колено и жестко сказал, охрипшим от возбуждения голосом:

— А теперь живо ставь мне ступню на плечо!

У Полины всё оборвалось внутри.

Она представила их. Он, она, узкий коридор… стянутые брюки. И кружевные бежевые трусики на её бедрах.

Чуть опустив голову, она встретилась с пламенным взглядом Алексея, который смотрел на неё требовательно. Даже жестко. Черты его лица обострились. Они и раньше не отличались мягкостью, сейчас же и вовсе превратились в скульптуру.

Но чем дольше Поля смотрела на его лицо, тем красивее и привлекательнее оно для неё было. Губы, сжатые в узкую линию, ходящие желваки на скулах…

Полина, уперевшись ладонями в стену, медленно подняла ногу, не в силах отвести взгляда от мужского лица. Да, было немного стыдно. Но лишь самую капельку. Когда внизу живота всё скручивается в тугой узел, а в трусиках становится жарко лишь от одного воспоминания, как Шалов целовал её и брал, тут не до стеснения.

Напротив, отчаянно хочется повтора. Чтобы снова окунуться в лавину нереального удовольствия, испытать ту сумасшедшую страсть, что вспыхнула между ними при малейшем прикосновении.

Шалов, тяжело дыша, точно после долгой пробежки, поправил её ногу, ставя аккуратнее. А потом одним пальцем отвел кружевной край трусиков.

Полина даже если бы и хотела, не смогла отвести взгляда. Она, как завороженная смотрела на блондинистую макушку Алексея, что приближалась к её бедрам.

Девушка часто задышала, не в силах справиться с эмоциями. Лавина обжигающего возбуждения прокатилась по телу, сделав её ещё более влажной там, внизу.

— Лёша…

— Что, моя хорошая?

Его вопрос потонул в её бедрах. Мужские губы жадно прильнули к открывшемуся лону, и заскользили по его влажным складкам.

У Полины закружилась голова от резко скаканувшего адреналина. Но она бы сейчас ни за что не отказалась от интимной ласки.

Алексей точно знал, что ей надо. Он словно чувствовал её всю, уже успел изучить.

Теперь приучал. Осторожно и настойчиво. Хотя… Где тут осторожность? Скорее уж, нахрапом.

Но Поле нравилось… Кто бы только знал, как ей нравилось…

Каждое его действие находило отклик в её теле. Он играл на нем, как искусный музыкант, точно зная, куда нажать посильнее, а где ослабить хватку. Когда стоит пустить пальцы в ход, а когда действовать только одним языком.

Поле безумно нравился вид его белесой головы напротив её бедер.