Новенький

Я потом еще долго об этом думала и расспрашивала Диму во время телефонных разговоров по ночам о том дне, когда он впервые меня увидел. И почему я не заметила его тогда?

Дима подтягивает меня вверх на кровати. Пользуясь тем, что мы оторвались друг от друга, снимаю с себя майку. Дима проводит пальцами от моего солнечного сплетения до пупка.

— Ты очень красивая, — хрипло говорит.

— Ты тоже, — шепчу, вырисовывая узоры на его груди.

Дима склоняется к моему лицу, мягко касается губ. Затем целует ниже и ниже.

Доходит до груди и спускает лямки лифчика. Примерно на этом моменте нас прервала моя мама. Но теперь нам никто не помешает.

В идеальной тишине комнаты слышно только наше шумное дыхание, мои срывающиеся с уст стоны, которые я не в силах удержать в себе, и звук поцелуев.

В какой-то момент под Димиными губами и руками, под весом его тела, я проваливаюсь в такую пропасть удовольствия, что теряю связь с реальностью. Не помню, как снимаю с себя джинсы. Или он их с меня снимает.

Но помню, как трясущимися руками пытаюсь расстегнуть Димин ремень, а не получается.

Потом снова провал в пропасть наслаждения, а затем низ живота простреливает яркая вспышка боли. Я вскрикиваю, и Дима тут же меня успокаивающе целует. Боль быстро сменяется сладкими ощущениями. Я обнимаю Диму за спину и прижимаю к себе, двигаясь ему навстречу.

И это наша бесконечность.

Я просыпаюсь от громкого стука дождя по окну. Сквозь плотно зашторенные окна в номер попадает дневной свет.

Тянусь за телефоном на тумбочке: 6 утра, и уже с десяток сообщений с поздравлениями. Откладываю смартфон обратно и поворачиваюсь к Диме.

Он спит, закинув руку за голову. Мои губы сами расползаются в улыбке, когда я вспоминаю нашу ночь. Боже, я еще никогда не была так счастлива. Придвигаюсь ближе к Диме и обнимаю его за пояс.

— Ммм, — переворачивается ко мне лицом и тоже обнимает. — Который час? — сонно бормочет.

Дима шумно выдыхает мне в волосы.

— Там ливень, — и в подтверждение моих слов раздается раскат грома.

Дима снова недовольно мычит.

— Тогда пойдем в музей.

— В любой. Здесь их много.

Я смеюсь ему в грудь и льну еще плотнее.

— Дима, шесть утра, спи.

Но Соболев не спит. Он просовывает ладонь под мои шелковые пижамные шорты и сжимает ягодицу. Затем отрывает голову от подушки и целует меня в шею.

— Рядом с тобой очень сложно спать, Белоснежка.

Дима слегка прикусывает мою кожу. Я шумно выдыхаю и ложусь на спину.