Новенький

С каждой секундой я чувствую себя все хуже и хуже, того и гляди — грохнусь в обморок.

— Но ты ведь поверишь Диме, да, пап? — выдавливаю еле-еле. В горле застрял ком.

— А теперь мы подошли к самому главному. Я судья. Моя дочь не может состоять в каких-либо отношениях со свидетелями и фигурантами дел, которые я сужу.

Я всхлипываю и закрываю лицо ладонями, понимая, что это все, что это финиш…

Судьям нельзя делать ничего из того, что может бросить тень на их честное имя и на честное имя всего российского правосудия.

Родственники судей не могут быть замешаны ни в каких скандальных историях.

Одного папиного коллегу уволили за то, что его сын подрался пьяный в ночном клубе, и кто-то снял это на видео и выложил в ютуб. Другую женщину-судью уволили за то, что она выложила в соцсети фотографию с бутылкой водки. Еще одного судью заставили написать заявление по собственному желанию, потому что его двоюродный брат совершил какое-то преступление.

Репутация судьи должна быть идеальной.

Репутация родственников судьи должна быть идеальной.

Судья не может судить дело, если его фигурантами и свидетелями являются люди, с которыми сам судья или его ближайшие родственники состоят в тесных связях.

— Папа, но мы же с Димой не выкладываем никаких совместных фотографий, — растираю по лицу слезы и сопли. — Про наши с Димой отношения никто не знает. И в твоем суде тоже не узнают.

— Соня, — отец вкладывает в мое имя максимум чувств. — Это вопрос моей дальнейшей работы и благополучия нашей семьи.

Мы не можем рисковать благополучием нашей семьи. Если я останусь без работы… — отец замолкает, пытаясь подобрать слова. — Это будет конец, Соня. У меня уже была одна неприятная история на работе, вторую такую мне начальство не простит.

Отец, видимо, имеет в виду тот случай с любовницей. Родители думают, что я тогда была маленькой и ничего не понимала. Но все же в 11 лет я была не настолько тупой, чтоб не понимать значение фразы «Гоша мне изменяет, я от него ухожу», которую мать то и дело произносила по телефону во время разговора с бабушкой.

— Соня, ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать: на кону стоит благополучие нашей семьи и нашего будущего.

— Тогда ты понимаешь, что твои отношения с Дмитрием Соболевым должны быть немедленно прекращены.

Возникает долгая мучительная пауза, прерываемая только моими судорожными всхлипами. Папа смотрит на меня с тоской, болью и жалостью. Я понимаю, что ему непросто говорить мне все это.