Новенький

— Сонечка, мама делает все возможное, чтобы в ее школе не было никаких скандальных историй. И мама не хотела, чтобы ты встречалась с мальчиком из неблагополучной семьи. Все это бросает тень на меня, угрожает моей работе. Я считаю, что мама перегибала и была с тобой не права. Я говорил ей об этом много раз. И я думал, что она преувеличивает все, что касается твоего Димы, но оказалось, что нет. Его брат не просто под следствием, как говорила мама. Я — судья по делу его брата. А сам Дима если не станет фигурантом, то точно останется свидетелем.

Твои отношения с ним невозможны. Мне очень жаль, дочь, но ты должна осознавать всю серьезность этой ситуации. Тебе еще учиться в институте, неизвестно, поступишь ли ты на бюджет. Еще Настя подрастает… Нет, Соня, это очень большой риск.

— Но неужели нет вариантов, пап? Мы с Димой же не выставляем фотографии, про нас вообще никто не знает!

— Соня, это все равно риск. А я и так достаточно рискую на работе. Рисковать еще больше — уже нельзя.

— Как ты рискуешь? — огрызаюсь.

— Поверь, — отец пристально на меня смотрит. — В моей работе достаточно риска и хождения по краю. Но я делаю это ради нашей семьи, ради вашего с Настей благополучия, чтобы у вас было все необходимое и вы ни в чем не знали нужды. Рисковать еще больше просто невозможно.

Я не очень понимаю, что папа сейчас имеет в виду. Возможно, то, что он рискует своей жизнью, когда судит особо важные дела. Судьям часто поступают угрозы, и мой папа не исключение. В таких ситуациях государство должно предоставлять судьям и их семьям защиту, но наше государство много чего должно и мало что делает.

— Ты посадишь Диму в тюрьму? — спрашиваю могильным голосом, смотря в пол.

— Я обещаю тебе, что нет. По правде говоря, я думаю, он останется свидетелем. У Коршунова нет доказательств того, что Дима знал про угнанные машины. Но даже если следствие предъявит Диме обвинение и даже если прокурор запросит реальный срок, я признаю его невиновным, я обещаю тебе это. Но тогда твои отношения с ним тем более должны быть прекращены.

Потому что если выяснится, что я оправдал молодого человека моей дочери… Ну ты сама понимаешь.

Я продолжаю всхлипывать, смотря в пол. Слишком много шокирующей информации, слишком много всего… Слезы струятся по лицу ручейками, нос забит, и я делаю шумные вдохи через рот.

В голове не укладывается все, что папа сейчас на меня вывалил.

— Так ты расстанешься с ним? — прерывает тишину.

Неопределенно пожимаю плечами.

— Мне надо поговорить с Димой.