Новенький

Пустые бутылки из-под водки выстроены на полу, а стол заставлен грязной посудой и рюмками. К горлу подступает тошнота, которую я тороплюсь сглотнуть.

Салон дряхлой «Мазды» Антона еще не успел остыть, что говорит о том, что брат недавно заглушил мотор.

— Почему ты не пришёл ночевать домой? — спрашиваю, рассматривая Тоху в тусклом свете. Сонным он тоже не выглядит.

Даже не хочу спрашивать, какие.

Антон — мой старший брат по матери. У нас разница четыре года. Кто его отец — неизвестно. Он сбежал от матери в неизвестном направлении, как только узнал, что она беременна.

Мама родила Антона, растила его самостоятельно, пока не встретила моего отца. Они поженились, потом родился я, и мы были прекрасной любящей семьей, которая ни в чем не знала нужды. Мама была домохозяйкой, отец был программистом-разработчиком и владел своей фирмой. Каждый вечер папа приходил с работы с подарками для меня и Антона, на Новый год родители заказывали нам Деда Мороза и Снегурочку, утверждая, что они настоящие, а каждое лето мы ездили на море.

Но когда мне было шесть лет, отца убили. Это произошло на моих глазах.

Двадцать пятое августа, среда. Был жаркий солнечный день. Антон каким-то образом умудрился заболеть воспалением лёгких и лежал в больнице. Мама находилась с ним. Навестив брата, мы с папой пошли гулять в парк. Я ел мороженое, леденцы, сладкую вату и катался на аттракционах. До первого сентября оставалась всего неделя, и я был в предвкушении первого класса и школы.

Вдоволь нагулявшись, мы с папой направились на выход из парка.

Наша машина была припаркована через дорогу. Перейдя на другую сторону через подземный переход, мы пошли вверх по тротуару к автомобилю.

Я заметил их еще издалека. Двое в чёрном на спортивном мотоцикле. Они мчались в нашу сторону, а у меня в голове промелькнула только одна мысль: «Вау, какой крутой мотоцикл! Когда вырасту, хочу себе такой же».

Приближаясь к нам, водитель стал сбавлять скорость, а тот, что сидел за его спиной, достал из-за пазухи чёрной кожанки пистолет и навел на отца.

Он сделал три выстрела: два в грудь и один в голову.

Мотоцикл тут же умчался, отец повалился на землю, нас окружили прохожие… Крики, чужие слезы, затем вой сирены издалека. Я не плакал. Смотрел немигающим взглядом на расползающуюся под отцом лужу крови и продолжал держать его за руку, чувствуя, как она становится холодной.

На мне были белые кроссовки. Кровь расползлась до них и испачкала носок. Я быстро отдернул ногу, подумав: «Мама будет ругаться, что испачкал.