У подъезда, где жил профессор Шульга, уже были навалены какие-то тюки, стояла кровать с продавленной сеткой, – новые жильцы торопились въехать на освободившуюся площадь. Толстый мужчина с висячим носом наседал на дворника, размахивая ордером. Тарасов небрежно махнул удостоверением, тут же получил ключ и легко взбежал на третий этаж.
Доктор Панкевич сказал правду – во всей квартире не нашлось ни единого листка бумаги, относящегося к научной работе покойника. Тарасов обшарил всю мебель, простучал половицы, разыскивая тайник, – пусто.
Единственной добычей стала пачка квитанций да несколько пожелтевших, пахнущих сухой гвоздикой писем, исписанных твердым, но изящным почерком. Верхнее письмо было покрыто пылью, в которой виднелись отпечатки пальцев, – видимо, всю связку недавно перечитывали. Тарасов боком присел в профессорское кресло и пробежал глазами первый листок. Медленно отложил его в сторону, развернул следующее письмо…"
"«Мне снилось, что я вновь на «Туна Томини», мой милый. Мне снилось, что паром – огромный зверь, притаившийся в темном порту; он жадно пьет битум, готовясь к долгому пути на острова, подернутые дымкой малярийных испарений… на нижней палубе вповалку спят цыгане, их лица покрыты древней пылью, глаза черны, как нефть.
Мой духовный поиск подходит к концу; князь, кажется, сошел с ума, не выдержав кошмара открывшегося нам Знания, но я – я готова встретиться с ужасом из глубин лицом к лицу… Это письмо не намного опередит меня, милый; я надеюсь, что война не помешает мне вернуться в Москву.
Ты ведь готов к встрече, не правда ли? Тайны, открывшиеся мне, и твой ясный ум ученого, – о, вместе мы…»
Тихий щелчок замка заставил его поднять голову. Одним прыжком Тарасов оказался в прихожей – раздался испуганный женский вскрик, и темная шелестящая шелком фигура метнулась к дверям. Тарасов схватил ее за плечо. Поняв, что бежать не удастся, женщина вырвала руку, выпрямилась во весь рост и взглянула на агента, усмехаясь и крутя на пальце ключи. Узнав ее, Тарасов отшатнулся.
– Что вам здесь надо? – спросил он.
– Пришла забрать свои любовные письма, которые вы так любезно сохранили для меня, – ответила женщина и дерзко протянула руку. Тарасов с ухмылкой почесал нос.
– Что ж, ваше право, – сказал он, отдавая ей пачку. – Должен заметить – преинтересное чтение, хотелось бы его обсудить. Вы как предпочтете, здесь или прислать вам повестку?
Женщина презрительно фыркнула и торопливо засунула письма в сумочку.
