– Не видите разве: мама устала? Все вопросы завтра.
Девушки одновременно фыркают. Но их добрый отец все же Королевский Лесничий и однажды взял в жены некромантиссу. Доброта его куда как далека от слабости. Его слово – закон.
Кодор подходит к Лореасе и подхватывает ее, обнимая за талию. Лореаса с облегчением кладет голову ему на плечо.
Он бы и на руках отнес ее в спальню, вызвав тем самым безмолвное восхищение дочерей. Но Лореаса не забывает про его больную спину. «Многовато Кодору лет для таких трюков», – думает она с нежностью и по пути только опирается на его руку.
Кодор помогает ей раздеться и лечь. В супружеской спальне горит единственная свеча. Он задувает свечу и ложится, находит под жарким волчьим одеялом ледяную руку некромантиссы. Лореаса сжимает его пальцы. Так они лежат в тишине, пока кровь колдуньи не становится теплой. Желтая, сырная Луна смотрит в щель между занавесок.
Лореаса надеялась, что уснет быстро, но сон не идет. Она смотрит в беленый потолок и окликает свои сны – простые, не певучие, глубокие, как гнездо из черного пуха.
Сны бродят одаль и приближаются медленно, медленно…
Кодор тоже не спит, заодно с женой. Немного поразмыслив, он спрашивает наугад:
– А все же, Лоре, кому мы обязаны появлением Леса? И ведьм, и Стен Кошмара, и Страны мертвых? Кого полюбила Дева?
Лореаса тихо усмехается.
– А сам ты как думаешь?
Кодор похмыкивает.
– Наверно, прекрасного молодого короля, – предполагает он. – Или отважного рыцаря. А может, мудрого ученого?
«Старый романтик», – с нежностью думает Лореаса, но лицо ее быстро омрачается печалью.
– Нет, – отвечает она со вздохом. – Эта песня совсем о другом.
– О чем же?
– Я расскажу. Но обещай, что не станешь передавать кому бы то ни было. Дева простит нам тайну на двоих, но не простит ее разглашения. Ее немилость падет на весь город.
Озадаченный Кодор приподнимается и заглядывает в лицо жены. Лореаса очень, очень спокойна. Она не шутит.
– Обещаю, – кивает муж. – Расскажи мне, Лоре. Я давно уже взрослый мальчик.
Лореаса вздыхает и смотрит на прозрачные лунные пальцы, пробирающиеся из-за занавеси.
Тем временем Кодор усаживается в постели, взбивает подушку и пристраивает ее у себя за спиной.
– Дева несчастна в любви, – говорит Лореаса. – А теперь, коли ты стар и мудр, ответь: есть ли на свете такой человек, который может пренебречь Девой Сновидений?
Кодор хмурится.
– Возможно, у него уже была любимая невеста или жена…
Лореаса усмехается."
"– Кодор, ум Девы порождает все, чем мы живы.
