И так по-бабьи, сотрясаясь всем телом, отдаваясь своему переживанию и выплакивая всю свою накопившуюся тоску, боль и бессилие. Валентин Константинович поспешил обнять жену рукой и прижал к себе. Поглаживая другой рукой по голове, успокаивал и смотрел на сидевшего напротив них сына покаянным, потерянным и больным взглядом.
Володя сорвался с места, оббежал стол, склонился над рыдающей уже совсем горестно матерью, что-то зашептал той на ушко, уговаривая, успокаивая. Осторожно поднявшись со стула, Лена не бегом, но все же поспешая, двинулась к родным, обходя стол следом за мужем.
Володя поднял на ноги маму, тут же сменившую плечо Валентина Константиновича на грудь сына, чтобы уткнуться в нее лицом и плакать вволю, освобождаясь и отпуская все наболевшее. И, не прерывая этого занятия, обнять подошедшую невестку…
Ладников, наблюдая за ними, незаметно кивнул Дмитрию Васильевичу, стоявшему чуть в сторонке, и тот кивнул в ответ — мол, понял-принял. И поспешил к семейству, словно выпавшему из общего поля, сплотившемуся вчетвером, обнимаясь и плача.
Осторожно поддержав за свободную от объятий руку Марию Егоровну и что-то коротко сказав Валентину Константиновичу, безопасник направил их к выходу. Он помог Марии Егоровне и всей группе спуститься по трем невысоким ступенькам с подиума на землю. В его заботливом сопровождении они направились в сторону гостевого дома.
— Ну, хоть у них теперь все хорошо будет, — растроганно и немного сентиментально вздохнула Дарья, так и не отпустив Софью, обнимавшую ее.
Вцепившись в сестру так, словно спряталась от всех напастей под ее надежным крылом. И спросила у Эльвиры Аркадьевны трогательным детским голоском: — Ба, а можно чаю? С чем-нибудь вкусненьким, а то совсем как-то того…
— Конечно, Дашенька, — мягко улыбнулась ей Эльвира Аркадьевна, — это ты хорошо придумала, правильно. Чай сейчас нам всем в самый раз будет. — И позвала Людмилу Аристарховну: — Людочка.
— Ну что, — напористо спросила Евгения, — вечер откровений и разоблачений закончен? Кто хочет, может быть свободен?
Все дружно повернули головы и посмотрели на Ладникова.
Даже подошедшая… к главной здесь хозяйке Людмила Архиповна.
— К сожалению, нет, — показательно вздохнув, не порадовал ожидания оставшихся за столом гостей Ярослав. И пояснил с легкой досадой: — Осталось последнее признание. И, пожалуй, самое неприятное.
— Настя, что ли? — удивленно спросила Глафира. — С ней-то что не так может быть? Она у нас сплошная добродетель.
