Я попросила маму отписать мне ее долю, а поговорить с Машей у меня пока не получилось. Но очень удачно, что мы здесь собрались, как раз смогу обсудить с ней этот вопрос. Если она попросит долю, возьму кредит и буду отдавать по мере возможности.
— А как вы намерены его выплачивать? — с явным участием поинтересовался Ладников. — У вас не такая уж большая зарплата, а даже четвертая доля от этой квартиры — это очень приличные деньги.
— Послушайте, Ярослав, это все-таки мои трудности, я с ними и без вас как-нибудь разберусь, — отшила Настя Ладникова холодным тоном.
— А вот боюсь, что нет, Анастасия, — с явным сожалением возразил он. — Я точно знаю, что без постороннего вмешательства вы вряд ли сумеете справиться и разобраться со своими проблемами.
— Подождите, Ярослав, — вклинилась в их беседу Глафира и спросила у сестры: — Ты-то что, Насть? Жила себе столько лет прекрасно в родительской квартире, никто тебя не тревожил, не беспокоил, продавать ее не собирался. Чего вдруг тебе припекло-то? — И, внезапно осененная пришедшей в голову мыслью, спросила с большим сомнением: — Что, как мой Леня, тоже в карты проигралась? Или во что похуже вляпалась?
— Никуда я не вляпалась, — недовольно отрезала Анастасия.
— К сожалению, Настя, сестра ваша права: вляпались вы по полной программе и всерьез, — с явным сожалением опроверг ее утверждение Ладников.
— Да что она натворила-то? — экспрессивно возмутилась Глафира.
— Ничего она не натворила, просто влюбилась, — ответил ей и всей остальной родне, Ярослав.
Пригнулся к столу, посмотрел на застывшую с отстраненным видом Анастасию и продолжил объяснение: — И влюбилась отчаянно, просто насмерть до чего сильно, как никогда в жизни. Я прав, Настя? — спросил он, ужасно сочувствуя этой некрасивой, «непригодной для любви» женщине.
Она ему не ответила. Так и сидела, держа спину ровной, как доска, и с каменным, непроницаемым лицом.
— Его зовут Вахтанг Валиев. Он известный мошенник и брачный аферист. Альфонс, который влюбляет в себя женщин, воздействуя на их психику, и обирает их до нитки.
— Это неправда! — «отмерла» Анастасия, резко наклонилась к столу и почти с ненавистью сверкнула глазами на Ярослава. — Вы лжете!
— К сожалению, это правда Настя, — заверил тот. Выпрямился на стуле, чтобы не видеть ее искаженного эмоциями лица, и перевел взгляд на Эльвиру Аркадьевну. — Ни одну из тех женщин, что обманул Валиев (а некоторых и напрочь разорил), нельзя назвать глупыми или наивными простушками — ни в коей мере.
