Но в какой-то миг они вновь соединились в долгом, нежном, немного горчившем сожалением об упущенном времени поцелуе… Который повел, повел их за собой, снова соединив одним движением Ярослава их тела в единство двоих, в котором было много нежности и глаза в глаза до самого конца, до самого высшего аккорда.
— Я соскучился по тебе ужасно, — прошептал он, немного отдышавшись, не меняя позы и не отпуская взгляда ее удивительных глаз, — просто зверски соскучился.
— Почему тогда ты не появлялся и вообще никак не проявился за все эти пять месяцев? — задала Софья вопрос, больше всего мучивший ее эти самые почти пять месяцев.
— Реально был в командировке, — объяснил Ярослав и, скатившись с нее, повернул Соню на бок, лег напротив, придвинул к себе поближе, чтобы так и не отпустить ее взгляда. — Через неделю после той нашей с тобой чумовой ерунды, — мягко обозначил Ладников происшествие с Элкой, — полетел на Чукотку. Там несколько месяцев назад открылся новый Центр приема космической информации, надо было налаживать рабочие протоколы и общую коммуникацию.
Оттуда на Камчатку, кое-что требовалось посмотреть самому, ну и поработать с коллегами. С Камчатки на Сахалин, из Сахалина во Владивосток, там тоже перепроверили и подогнали все совместные протоколы и «настройки». А оттуда уже в Северную Корею.
— Да ты что? — подивилась Софья. — И как там?
— Интересно. Крутые они ребята, если честно. Я потом тебе поподробней расскажу о своих впечатлениях и даже покажу кое-что. В Корее около месяца провел, а потом полетел в Китай.
Вот там дольше всего задержался. Вернулся три дня назад.
— Не было связи? — спросила Соня, иронично улыбнувшись одними уголками губ. — Везде?
— Кое-где была, — признался Ладников. — Я хотел тебе позвонить и написать, и уже было начал сочинять письмо, но понял, что мне необходимо вот так, как сейчас: совсем близко, когда ты реальная, рядом, глядя в твои глаза. А не скупо по электронке.
— Почему не позвонил и не попытался встретиться со мной за ту неделю перед командировкой, пока еще был в Москве? — спросила Соня, внимательно всматриваясь в его лицо.
— Честно? — спросил Ладников и, еле касаясь, нежным, успокаивающим поглаживанием провел пальцем по ее щеке. — Был обескуражен, — откровенно признался он. — В первый момент никак не мог поверить и врубиться в то, что ты реально купилась на эту низкопробную откровенную подставу и вообще могла подумать, что я вот так… Был уверен, что ты знаешь и понимаешь меня, да и чувствуешь, как никто другой в мире.
