И только ты. И вдруг… И не звонила, не писала все эти дни… Даже не попыталась просто поговорить и все выяснить. Мне от этого твоего молчания так фигово было… Я чувствовал себя пострадавшим и хотел понимания. И чтобы ты меня пожалела, а потом мы вдвоем поржали бы над всей этой ерундой. И только когда летел в самолете на Чукотку, понял, что сам дурак и сам виноват во всем, что произошло.
— Нет, — возразила ему Соня, — не ты, это моя вина. Я постоянно думала и подсознательно повторяла про себя, что невозможно, чтобы все было настолько прекрасно, как у нас с тобой.
Ну не может же быть на самом деле, чтобы и любовь такая истинная, взаимная, и работа любимая у обоих, и полное совпадение наших личностей, и гармония. Прямо звенели и звенели в голове эти страхи и сомнения где-то на заднике, как подкаст. Такая нагнетающая саспиенс музычка, наложенная на идеальную картинку жизни. Вот и спровоцировала. Мне же прекрасно известно, что то, чего больше всего боишься, обязательно и произойдет. Оно и бабахнуло."
"— Нет, Сонюшка, — возразил Ярослав, — то, что случилось, — наша обоюдная ответственность.
Не Элка, так что-нибудь или кто-нибудь другой послужили бы триггером, причиной, взорвавший наш с тобой мирок. Но бо́льшая часть вины лежит все же на мне. Это же моя профессия: анализировать объекты и составлять прогнозы возможного развития событий. А я все проморгал. Я обязан был провести пентестинг. То есть, — начал разъяснять он, увидев, как Софья чуть нахмурила бровки, не поняв термина, — выявить уязвимости системы, как говорят айтишники.
В данном случае — системы нашего с тобой совместного жития, рассматривая его во всем универсуме.
— И что с ним было не так? С нашим житием? — спросила Соня, со всем возможным вниманием слушая Ладникова.
Он собрался было ответить, но совсем позабытый на тумбочке смартфон Сони, исполняя заложенную в него программу, включил воспроизведение следующей в очереди композиции, после предыдущих четырех, которые они благополучно пропустили.
— Шопен? — спросил Ладников, осторожно-нежно подцепив пальцами упавший на щеку Сони локон и переложив его ей за ушко.
— Случайно нажала, — объяснила Софья. — Искала что-нибудь, чтобы отвлечься от тягостных мыслей. Ты постучал, я дернулась от неожиданности и нажала там, где остановилась. Оказалось, остановилась на Шопене.
— Удачно, — улыбнулся Ярослав. — Такой у нас с тобой получился красивый музыкальный фон. А меня, знаешь, все это время прямо преследовала «Проститься» «Умы Турман».
