Впрочем, его намеки и нажимы голосом не произвели на Евгению Андреевну ровно никакого эффекта, что она и подчеркнула, громко хмыкнув в ответ на слова Ярослава.
Проигнорировав все эти ужимки и демонстрации, Ладников обвел взглядом собравшихся. Увидев одинаковые выражения крайнего любопытства и заинтересованности, отражавшееся на лицах всех сидевших за столом, он усмехнулся и сообщил:
— Мы смогли вычислить преступника.
— О-о! — раздался дружный удивленный вздох.
— Надеюсь, вы вызвали группу захвата, чтобы они тут всех причастных схватили и арестовали по всей строгости закона? — посмеиваясь, съязвила Евгения, явно пребывавшая в саркастически-боевом настрое.
— На вашем месте, Евгения Андреевна, — буквально заморозив даму отстраненным, холодным тоном, обратился к ней Ладников, — я бы не торопился с такой инициативой, поскольку имеется весьма большая вероятность, что причастной к пропаже сокровищ можете оказаться именно вы. А так да, если понадобится, мы с коллегами всенепременно вызовем группу захвата, — пообещал он.
И, отвернувшись от нее (обалдевшей от столь резкой, почти обвинительной отповеди до такой степени, что она буквально онемела до невозможности произнести слова в ответ), Ладников казенным языком изложил остальным гостям некоторые «факты»:
— Совместными усилиями и с привлечением государственных следственных органов нам удалось установить, что кража сокровищ Октябрьских была совершена неким неустановленным на данный момент гражданином, проникшим в усадьбу, при помощи современных электронных устройств, снабженных серьезным программным обеспечением и во время длительного отсутствия хозяев, когда дом находился в законсервированном состоянии.
Первым на столь шокирующую новость отреагировал Алексей Антонович. Ну, а кто еще? Передовик семьи, можно сказать, а как же.
— Вот! — истерично воскликнул он и нервно повторил: — Вот! Понятно же было с самого начала, что это мог сделать только настоящий вор, а не кто-то из родных людей! А ты! — Он резко развернулся к матери и, заходясь от негодования, кидал ей обличительные слова: — Ты! Обвинила всех нас! Подозревала, как преступников, как каких-то… — Алексей Антонович осекся, будучи не в состоянии подобрать приличествующие его возмущению слова.
— И это родная мать!
— Прошу прощения, — ни тоном, ни намеком не выказав ни грана раскаяния, холодно-спокойно произнесла Эльвира Аркадьевна дежурную фразу.
