— Мы же…
— Мы же, — перебил девочку Ладников, — не можем в такой день и по поводу настолько важного события не поехать к Эльвире Аркадьевне?
— Можем, — отрезала не очень довольно Софья и повторила свой отказ: — Совершенно спокойно можем не поехать.
— Она нас ждет, — тягостно вздохнув, признался Ярослав. — Обещала приготовить что-то торжественное и невероятно вкусное.
— Ты ей сказал, — покачала головой, поняв все его заходцы, Соня.
— Да, признался. — Ладников повторил покаянный вздох и спросил, отыгрывая раскаяние: — Ну что, поедем? — И торопливо напомнил про дополнительные заманухи: — Там твоя мансарда с гигантским иллюминатором, огромной кроватью и ее Провансом, бассейн с баней, шашлыки и дорожка по лесу вокруг поселка… И целых два выходных впереди.
Все, как ты любишь.
— Поехали, Сонь, а? — скривила жалостливую рожицу Дашка.
— Поехали-и-и… — вторя сестре, изобразила мольбу Тори.
— Ладно, — подумав, все же согласилась с ними Софья, — что с вами сделаешь. Поехали, раз вам так этого хочется.
К тому же бабушка уже все равно в курсе и вкусненькое готовит. Не будем ее разочаровывать.
Усадьба встретила их компанию какой-то торжественной тишиной и стоявшей между колонн под портиком Эльвирой Аркадьевной.
— Ну что? — с легкой тревогой спросила бабушка у Ладникова.
— Муж и жена, все честь по чести, Эльвира Аркадьевна! — доложил тот, довольно расплывшись в улыбке.
— Ну, слава богу! — облегченно выдохнула бабушка и почему-то громко-торжественно произнесла: — Поженились! Отныне Ярослав и Софья — муж и жена!
А сразу после произнесенного ею громкого утверждения раздалось со всех сторон радостное…
— Ура!!!
И из-за кустов и деревьев, и из-за углов дома начали выходить прятавшиеся там родные и близкие, торопливо направляясь в сторону молодоженов.
Возглавлял всю эту спешащую к ним компашку довольный и счастливо улыбающийся Павел Егорович, раскрывая на ходу дочери свои отцовские объятия.
— По-моему, — посмотрев на мужа, отчитала его Софья, — ты научился у бабушки нехорошему: манипулировать мной.
— Не смог удержаться, — признался, посмеиваясь, Ладников. — Ты становишься такой хорошенькой, когда понимаешь, что я тобой проманипулировал, и такой сексуальной с этими нахмуренными бровками…
— Дочь! — Павел Егорович подоспел именно к этому моменту их выяснений, заграбастал Софью в объятия и оторвал от земли, не дав таким образом Соне как следует отчитать мужа за его проделки и тайную коллаборацию с бабушкой.
