Вглядываясь в даль, куда-то поверх ограждавшего участок забора, обняла себя за плечи, чувствуя, что мелко подрагивает — не то замерзнув от своей слишком чувственной реакции на воспоминание о том их далеком, первом поцелуе, не то, наоборот, слишком уж разгорячившись.
Вырвавшиеся на свободу картинки прошлого, не сдерживаемые более Сониными запретами и волевыми окриками, накатывали на нее все новыми и новыми волнами, словно она попала в эмоциональный шторм и никак не могла из него выбраться.
В тот вечер они не смогли оторваться друг от друга и расстаться…"
"Да нет, не так постно-плоско и еле тепленько! «Не смогли расстаться» — глупости! Когда они прервали тот свой первый поцелуй и замерли, обнимаясь и тяжело дыша, оба со всей ясностью понимали и отдавали себе отчет, что их уже не существует врозь, по отдельности и поодиночке.
И оба абсолютно четко осознавали, что расстаться сейчас не просто невозможно, а это какая-то запредельная, дикая ерунда.
Они и не расстались, оказавшись в квартире Софьи каким-то чудесным переносом в пространстве.
По крайней мере, как они это проделали, оба не помнили совершенно. А следующим вечером Ярослав пришел к Софье с небольшой дорожной сумкой, буднично оповестив:
— На выходных съездим ко мне в квартиру. Посмотришь и выберешь, где тебе удобней будет жить — здесь или там. — И, коротко поцеловав ее в губы, внес уточнение: — Вместе со мной, разумеется.
Глава 6
В какой-то момент «вынырнув» из воспоминаний в реальность, Ладников неожиданно обнаружил, что, находясь в расслабленной задумчивости, и не заметил, как пришел к той самой беседке, в которой еще несколько часов назад пряталась ото всех Соня.
Понятное дело, что его натренированный разум тут же вынес вердикт о неосознанном подсознательном, проявляющемся у человека. Вывод, с которым он не собирался спорить и только порадовался, что именно сюда привело его это самое подсознательное. А не, скажем, в ту же библиотеку, в которой они с Софьей продуктивно общались и провели гораздо больше времени.
В беседке все оставалось, как и в момент, когда они вдвоем из нее вышли: подушки и плед в легком беспорядке лежали на тех же местах, на которых оставила их Софья, поднявшись с садового диванчика, когда разговаривала с Ладниковым.
Ярослав сел на диван, взял в руки подушечку, на которой лежала голова Сони, поднес к лицу и вдохнул, пытаясь уловить аромат, оставшийся после нее… Но нет, с легкой досадой констатировал он, ничем не пахнет.
