Новый русский попугай

Это ты иди мимо памятника, потом возле почты свернешь налево, пройдешь бараки, потом водокачку, тут тебе и будет та самая улица…

Зозулин приободрился, но какой-то червячок точил душу — он вспоминал их с Наденькой беседы вечером за чашкой чаю и жаждал увидеть обрыв над рекой и укромное место, где хорошо мечтать и смотреть вдаль, на тот берег, а там — поле широкое, трава колышется, а вдалеке — церковь старинная, из белого камня сделанная… И воздух такой прозрачный, и цветами пахнет…

Судя по улице имени Пассажира Иванова, судя по химическому запаху, по киоску горсправки и его клиентам, нет в городе Нижнем Заломе никаких церквей.

И монастыря тоже нет. Хотя… монастырские-то подворья в таких заштатных городах и не строили никогда. Может, он в стороне, на берегу реки?

— Ну, — дружелюбно спросила Кузьминична, — чего встал-то? Иди уж к родне-то своей, коли приехал!

— А скажите, — нерешительно заговорил Зозулин, — речка у вас в городе есть? Заломка?

— Речка? — удивилась Кузьминична. — Заломка, говоришь? Может, и Заломка, только мы ее Говнотечкой называем.

Там, понимаешь, фабрика раньше была, изделий резиновых… ну и все отходы они в речку ту сливали. А ты иди, иди, к Надежде Петровне-то…

Сергей поблагодарил Кузьминичну и направился в указанном направлении, с интересом думая о том, каким уважением, судя по всему, пользуется в этом городе его несостоявшаяся невеста Наденька и вся ее семья. Однако душу точил уже вовсе не маленький червячок, было такое ощущение, что в душу ему влез небольшой величины удав — по крайней мере метра на полтора — и пытается сжать ее, эту душу, своими смертельными кольцами.

Миновав выкрашенный унылой кладбищенской серебрянкой памятник неизвестному хмурому человеку в телогрейке, судя по лежащей на плече лопате — то ли строителю, то ли колхознику, он вышел на кривую пыльную улицу. По обеим сторонам эта улица была застроена бревенчатыми бараками, перед которыми паслись козы и играли ребятишки, а также сохло на веревках неизбежное белье.

Вокруг, сколько Сергей ни вглядывался в окружающую действительность, не было видно ни тенистых садов, ни уютных домиков с резными ставнями и пышными клумбами, ни старинных церквей. Пройдя мимо здания почты, Сергей свернул налево. Впереди виднелась кирпичная башня водокачки, за которой начались другие постройки — унылые пятиэтажные дома хрущевского времени, стены которых кое-где покрылись трещинами и повсеместно — надписями преимущественно непечатного характера.