Новый русский попугай

Рядом с этими хрущевками имелись крошечные огородики — видимо, здешние жители не мыслили своего существования без собственных кабачков, а в особенности — огурцов, чтобы под рукой всегда была подходящая закуска.

На одном из таких огородов копошилась скрюченная старушка в цветастом платке. Подойдя к ней, Сергей Михайлович поздоровался и спросил:

— Бабушка, это улица Пассажира Иванова?

— Ну? — непонятно ответила та. — А чё надо?

— А который дом номер четыре? А то номеров нигде не видно!

— А зачем тебе? — вместо ответа поинтересовалась бдительная старушка.

— Да мне Рогозины нужны…

— Ах Рогозины! — Старушка посветлела лицом, распрямилась и указала на соседнюю пятиэтажку: — Так вот он, четвертый дом. А подъезд ихний второй слева. Не ошибешься — там дверь на одной петле болтается…

Сергей снова порадовался замечательной репутации Наденькиной семьи и направился к указанному подъезду.

Поднявшись на третий этаж, он остановился перед обитой дерматином дверью с нужным ему номером и нажал на кнопку звонка.

— Кто здесь? — почти сразу донесся из-за двери женский голос.

— Не открывай! — долетел вслед за тем другой голос, помоложе. — Наверняка мальчишки хулиганят!

— Мне бы Надежду! — проговорил Сергей и добавил, вспомнив уважительное отношение к Наденьке местных жителей: — Надежду Петровну!

— Ах Надежду Петровну! — Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина лет пятидесяти, небольшого роста и вся какая-то округлая, в круглых очках на приветливом круглом лице.

Последние слова круглолицая особа крикнула куда-то за спину, и Сергей Михайлович повернулся в ту же сторону, в волнении ожидая, что сейчас перед ним появится его сбежавшая невеста.

Однако вместо этого в коридор вышла женщина, очень похожая на первую, — такая же небольшая, такая же округлая, только, пожалуй, несколько постарше — лет шестидесяти. Кроме того, ее лицо, такое же круглое и приветливое, было, однако, отмечено печатью педагогической строгости.

— Ты из какого же выпуска? — проговорила она, уставившись на Сергея поверх таких же круглых очков. — Нет, не говори… я сама вспомню… восьмидесятый год? Вася Петров? Нет… восемьдесят первый? Коля Сидоров? Нет… — Она явно расстроилась и вздохнула: — Что же это… не могу вспомнить… вот что значит старость… неужели пора на пенсию?

— Извините, — перебил ее Сергей.