— дан Лэардо подошёл к креслу, где тот развалился, и привычно просканировал состояние. — Накопил он. Резерв, почти на нуле. Что ты делал?
— Поиск проводил. Так что с Риссой? И с моим младшим кузеном?
— Живы, здоровы, отдыхают. Рассказывай. — Айсар начал подпитывать ещё одного своего сына, хоть и не по крови.
— Они живы. А вот найти их оказалось очень сложно. Я весь резерв угрохал, пока смог дозваться до их крови. И, пожалуй, если бы не дедово наследие, наверное и не получилось бы.
— И где же они? — демонская кровь в жилах бурлила, требуя дать выход ярости и беспокойству за, пускай взрослых, пускай сильных и обученных им самим, но всё же его детей.
— Не поверишь. Они в другом мире. — Шэн посмотрел на него с кривой улыбкой, в которой не было даже намёка на веселье.
— Как. Такое. Возможно? — зарычал Айсар, с трудом сдерживая оборот.
— А как Тоня сюда попала? — резонно заметил племянник.
Ассавирг. Только этот ублюдок мог провернуть такое. Но как ему это удалось? Кого он принёс в жертву? Тоню, вряд ли.
Для чего-то она ему нужна. Да и не помогла бы кровь этой девочки прорвать грань между мирами.
— Какой мир? — спросил играя желваками. Найти гада и убить.
— О, это самое интересное. Они у демонов. Будешь родителя своего призывать?
Айсар скрежетнул зубами. У демонов значит? Суровый мир с суровыми нравами. Кассиан и Закариан имели все шансы нарваться на серьёзные неприятности. Звать ли отца? А есть ли у него выбор? Демонской крови в жилах сыновей недостаточно, чтобы призвать их обратно.
По крайней мере без жертвоприношений.
— Набирайся сил. Мне понадобится твоя помощь. — попросил он племянника. — Я домой, готовить ритуал призыва.
Приглашаю вас почитать мой новый роман ""Исцели мою душу"", который можно найти на моей авторской странице.
Глава 22
Тоня больше ничего не чувствовала. Тело онемело, повисшее в кандалах, и сердце тоже онемело, а может и вовсе умерло. Отупевшим взглядом она пялилась лишь в одну точку на полу, вместо чувств ощущая лишь вымораживающую пустоту.
Как открывалась дверь, она даже не почувствовала, впрочем и то, как её снимали с цепей. Лишь когда её тело подхватили на руки, до оцепеневшего сознания дошло, что её бренной оболочке больно. Но разве это так уж важно?
Кажется, ей что-то говорили. Но она лишь смотрела немигающим взглядом перед собой, на самом деле ничего не видя. Боль зудела на краю восприятия, выгибая её тело дугой, но всё это как-будто не с ней происходило.
