Как мы будем общаться? Станет ли он меня упрекать или пытаться поговорить о том, что произошло в школе? Но когда мой родственник в бирюзовой футболке, белых шортах и сланцах открыл нам дверь и поздоровался, в его непринуждённой манере держаться не было ничего учительского.
– Проходите. Как добрались?
– Хорошо. Спасибо за приглашение, мистер Гарсия, – официально проговорил Джонни, но мой бывший учитель отмахнулся:
– Называйте меня просто Фаррин. С погодой нам повезло – хотите потом покататься на лодке? Эмили хочет.
Девочка лет шести с большими тёмно-карими глазами, тёмными волосами до пояса и ссадиной на коленке, наполовину спрятавшись за отцом, высунулась из-за его ноги, с любопытством нас разглядывая. На её жёлтом летнем платьице виднелись пятна от травы.
– Не хочешь поздороваться с гостями? – спросил дочку Фаррин.
– Здравствуйте, – прошептала Эмили.
– Покажи Тьяго сад. – Фаррин улыбнулся, глядя на неё сверху вниз, а потом снова посмотрел на меня.
– У нас полно ящериц, а ещё здесь живёт тукан. Если проголодались, можете нарвать себе бананов.
Эмили убежала, как робкий зверёк, а я двинулся за ней. Тукан куда-то улетел, поэтому мы отправились в густо заросший тропический сад на поиски ящериц. Эмили быстро забыла, что мы не знакомы:
– Смотри! Это Грини – она самого красивого цвета и совсем нас не боится!
Взволнованно схватив меня за руку, она потащила меня дальше, чтобы показать банановые и апельсиновые деревья и огромных муравьёв, марширующих по стволу.
Потом мы делали бумажные кораблики и запускали их в бассейне. Эмили рассказала мне всё о своих подружках-первоклассницах и вдруг испытующе посмотрела на меня:
– Папа говорит, что ты член семьи. Это правда?
– Да, – с колотящимся сердцем кивнул я.
Не успел я объяснить, что Фаррин Гарсия оказался двоюродным братом моего отца, Эмили сказала:
– Это хорошо – ты мне нравишься! – и убежала. Через минуту она вернулась с апельсином, только что сорванным с дерева, и торжественно вручила его мне.
– Спасибо, ты тоже мне нравишься, – сказал я, всё ещё не веря, что Фаррин Гарсия доверил мне самое ценное, что у него есть. У меня перед глазами снова возникла окровавленная рука Кегора, но я тут же загнал это воспоминание в дальний угол подсознания. Я бы скорее умер, чем причинил вред этой девочке.
– А она тоже морской оборотень? – спросил я Фаррина, когда Эмили ушла в туалет.
